- Рэймс, - поворачиваюсь к сыну, пропуская мимо ушей слова Дженны, - не смей говорить подобные злые слова, ведь впредь будешь о них сожалеть! Я выросла в приюте, и не знала, что такое материнское тепло. У меня не было бабушки. А Дженна стала для тебя такой бабушкой, о которой можно лишь мечтать.
- Так, может, с этого и начнём? Что Дженна не просто стала для меня бабушкой? А что она и есть моя настоящая бабушка, а? Она – твоя мама, бросившая тебя на пороге приюта!
- Рэймс! – строго одёргивает его Дженна, - хватит!
Ошеломлённо смотрю на неё. Она в ужасе. И я тоже. Чувствую дрожь, грозящую перерасти в истерику. Но я не могу позволить себе сорваться. Только не при сыне!
- Сыночек, - сажусь рядом с ним, касаюсь его плеча, - ты многое пережил сегодня. Отдохни пока, хорошо? Поспи. Прости меня, что так набросилась, не дав выдохнуть… Пожалуйста, пойми. Я слишком сильно тебя люблю, и всегда о тебе думаю и волнуюсь.
- Но Дженна… Она ведь…!
- Это. Сейчас. Неважно, - отвечаю твёрдо, выделяю интонацией каждое слово, - тебе нужно отойти от произошедшего. И мне тоже. Мы продолжим разговор, когда ты проснёшься.
Целую Рэймса в щёку, и он недовольно отодвигается. Сдерживаю вздох разочарования, просто терпеливо укрываю сына, и выхожу из комнаты.
Наш домишко совсем небольшой. Стены побелены известью, мебель весьма скромная. Я сажусь на твёрдый топчан возле печки, и закрываю глаза, откинувшись на стену. Дженна молчит, и это очень на неё непохоже.
Это означает, что слова Рэймса о ней – правда. Она молчит потому, что не знает, что сказать.
- Давно ты знаешь? – спрашиваю, не размыкая век.
Боюсь, что если открою глаза, то заплачу. А Рэймс спит очень чутко.
- Узнала через пару дней после того, как Киллиан принёс тебя ко мне, - шепчет Дженна, - твоя кровь подтвердила родство.
- Ммм.
Так и сижу, только обессиленно выдыхаю. Чего я жду? Не знаю. Объяснений? Оправданий? Имею ли я право злиться на Дженну после всего, что она для нас сделала?
- Я не оставляла тебя в приюте. Тебя украли, - едва слышно шепчет она.
И я слышу слёзы в её голосе. Знаю, что ей больно сейчас. И мне тоже от этого больно.
- Ты говорила, твоя дочь умерла в родах…
- Да. Твоя младшая сестра. Её звали Кьяра.
Почему-то этого я не ожидала. Первой мыслью было, что свою умершую дочь Дженна придумала, чтобы объяснить свою привязанность ко мне. Только, оказывается, она существовала.
У меня была сестра, и она умерла. Вместе с не родившимся племянником…
- Что-то не везёт твоим детям, - вырывается у меня, - то похитят, то в родах умрут.
- Это несправедливо! – глаза ведьмы наполняются слезами. Она устало садится на хлипкий стул без спинки, и прячет лицо в руках, - ты не представляешь, что я пережила!
- Я тоже в приюте не в масле каталась, знаешь ли…
- Я такого не говорила!
- Какая разница? Твои слова как-то вернут мне детство? Обнулят домогательство Имо? Прожитые мною голодные годы вдруг станут сытыми?
- Бьянка… Я не прошу, чтобы ты сходу говорила мне «мама». Понимаю, что твоих нежных детских лет не вернуть. Я корю и корила себя каждый день, что так вышло. Но, если Тёмный Драконорождённый не хочет, чтобы кого-то нашли – его не найдёт даже ведьма.
Этот день сведёт меня с ума. Сначала Рэймс, потом Дженна… Мама Дженна? Мне непривычно называть кого-то мамой. Перед глазами Кристон, выносящий моего сына из воды, сон, в котором тёмный бог указывает на моего мальчика…
- Это тянется ещё оттуда? – поднимаю уставший взгляд на Дженну, - он знал ещё тогда…
Дженна разводит руками.
- Он бог. Когда мы сбежали из храма, я надеялась, что это конец этой истории, и мы заживём в спокойствии. Но в глубине души знала, что это не так. Когда ты забеременела от Рэна, ваши энергии сплелись, и сотворили что-то необыкновенное. Не только ребёнка, но и какой-то свой особенный вид энергии, подобной которой нет больше в мире. Именно она нужна Тёмному Драконорождённому.
- Я уже давно не беременна, как бы…
- Ничто не мешает тебе забеременеть впредь.
- Вот уж нет! Мы с Рэном разлучились, а остальные… Меня от них воротит.
- Бьянка, - почти ласково произносит ведьма, - пусть от нас чего-то хочет тёмный бог, но ведь Великая Драконица не дремлет. Она поможет.
- Угу, - хмуро ковыряюсь пальцем в кучке сажи, - настолько не дремлет, что у тебя свистнули младенца, а она и не заметила.
Понимаю, что звучу сейчас, как обиженная девочка. Но спустя секунду понимаю, что так и есть. Во мне говорит ребёнок, та маленькая Бьянка, выросшая в приюте без капли ласки. И я могу сколько угодно делать вид, что на меня никак не повлияло приютское прошлое. Повлияло ещё как.
Мне больно смотреть на Дженну и воспринимать её моей матерью. Иду в комнату проверить сына, но этот день снова решил испытать меня на прочность.
- Дженна!!! Рэймса нет!!!
Глава 9. Всё прахом
У меня дрожат руки, ноги не держат. Коленки подгибаются, и я обессиленно опускаюсь на пол, где меня ловит Дженна.