Почти шепчу, но вижу, как каменеет спина Дженны. Она услышала. Я впервые назвала её мамой.

Но поговорить дальше нам не удаётся. Звук с улицы подсказывает, что прибыл экипаж от Кристона.

Мне нужно ехать.

В присланной за мной карете темно и пусто. Я думала, что Кристон пришлёт сопровождающего, но нет. За крохотным окошком проплывают огни ночного Саммэрлэйка.

Люди спокойно живут свою жизнь, и не знают, какое чудовище поселилось рядом.

Перед моим уходом Дженна обняла меня на прощание, и смазано клюнула в щёку, пряча глаза. Лишившись сил и ощутив беспомощность, она перестала быть похожей на саму себя.

Её сложно осудить. Я сама ощущаю себя маленькой девочкой, которую непонятно за что вот-вот накажут. И всю дорогу к поместью бургомистра у меня в голове крутится единственный вопрос.

Как обмануть тёмного бога?!

Что я могу ему противопоставить? Ни особых сил, ни каких-то недюжинных способностей у меня нет. Ведьмовские силы моей матери запечатаны. Да и будь они в её распоряжении – хватило бы их, чтобы сразиться с Тёмным Драконорождённым?

Хотя… В пользу этого говорит то, что он решил лишить её сил. Значит, видел в них угрозу. В силах Дженны… Но не во мне.

Думай, Бьянка! Я ведь выросла в приюте рядом с этим чудовищем. Он наблюдал за мной много лет, а я… всегда подспудно его боялась. Потому старалась поменьше попадаться ему на глаза, чтобы не схлопотать наказание.

Я ведь не знала, что он такое.

Складываю руки перед собой, закрываю глаза. Должно же быть хоть что-то! Я не могу помнить абсолютно всё, что происходило за эти годы, но хоть какая-то мелочь… мелочь… или нет?

Открываю глаза и пялюсь в пустоту, пока экипаж подпрыгивает на кочках. Сколько я жила в приюте, не верила в богов. Где была Великая Драконица, думалось мне, когда меня бросали родители? Она ни разу не отвечала на мои молитвы. Даже к Шаниле, много лет несущей аскезу, ни разу не пришла во сны.

Но! Я собственными глазами видела Тёмного Драконорождённого, во сне и наяву. Я знаю, что он существует. Получается, и Великая Драконица тоже? Это ведь логично, разве нет? Кроме того, она подарила мне метку истинности – отметила меня как идеальную пару для Дирэна. То есть фактически светлая богиня прикоснулась ко мне.

Метки уже давно нет, так что не знаю, нахожусь ли я под защитой Великой Драконицы. Но, если исходить из этой логики, то существует крошечная вероятность: тёмный бог не может причинить мне настоящий вред.

В память врываются ужасающие воспоминания окровавленного Дирэна, не выносящего моей близости. Следует помнить об этом. Пусть он не сможет, скажем, убить меня, но может проклясть, как моего мужа когда-то.

Карета, в последний раз подпрыгнув на кочке, останавливается.

- Приехали, - слышу зычный голос возницы.

Не дожидаясь его помощи, открываю дверцу и спрыгиваю на землю. Нечего бояться, раз я уже здесь. Нужно идти.

Едва ли не впервые в жизни меня одолевает желание искренне помолиться Великой Драконице.

На входе меня встречают слуги. Иду с ними вверх по лестнице с замиранием сердца. Но сколько бы я не готовила себя, сколько бы ни крепилась, всё равно оказалась не готова к тому, что увидела.

В полумраке кабинета сидели двое. За столом был Кристон – или же сам тёмный бог? Но в кресле рядом сидел тот, от чьего вида на моём теле вздыбились все крохотные волоски, которые были. И узнала я его только по голосу.

- Здравствуй, отроковица.

Старший Брат Иммолио!

В мозг вонзаются иголки-воспоминания: все те вещи, которые Имо совершал с другими девчонками в приюте, и грозился совершить со мной. На мгновение я застываю, но почти сразу беру себя в руки. Не нужно показывать этим стервятникам свой страх.

Иммолио здорово изменился за эти годы. В первую очередь в глаза бросается его болезненная худоба, сменившая неизменную, казалось, тучность. Вытянутое лицо совсем не похоже на лицо прежнего Имо: щёки обвисли, и складки кожи болтаются ниже линии подбородка.

Только свиные глазки остались прежними. Глаза и голос.

- Он-то здесь зачем? – смотрю на Кристона с вызовом.

- Старший Брат любезно предоставил мне информацию о тебе, Блэр, - бургомистр блестит в темноте белками глаз.

Вернее, тем, что от них осталось.

Он делает такой акцент на моём фальшивом имени, что до меня вдруг доходит. Ну конечно, Имо знает, что это имя – ненастоящее.

Да и для кого этот спектакль? Неужто Тёмный Драконорождённый верит, что до сих пор остаётся неузнанным?

- Прекрасно, - бормочу под нос, садясь в пустое кресло, - я здесь. Чего ты хотел?