Поместье бургомистра утопало в зелени, а внутреннее убранство кричало о богатстве. Мы с Дженной выглядели нелепо на фоне настенных гобеленов, вытканных золотыми и серебряными нитями.

Пока нас вели в зал приёмов, я всё не могла понять, что нужно управителю целого города от беременной девчонки? Хочет прочесть лекцию о нравственности? Всё стало ещё запутанней, когда мы предстали перед бургомистром.

Дженна говорила правду – он выглядел совсем юным, но уже был крайне напыщен. Одет в чёрный камзол и кожаные брюки, он сидел во главе богато накрытого стола.

- Госпожа Коррел с матерью, явились, - недовольно протянул он, постукивая по подлокотнику, - сядьте. И ешьте.

- Господин, вы позвали нас для этого? – вздёрнула бровь Дженна, - ваше поместье находится на холме, а моя дочь носит ребёнка. С вашей стороны это безответственно.

- Это. Нормально, - чеканит он, - жители должны выполнять указания своих управленцев. Потом снова кивает на стол, - пообедайте. Отдохните с дороги.

Мы с Дженной явно не были настроены на отдых. Но вызывать недовольство власть имущего не хотелось. Мы покорно сели за стол.

Он ничего не спрашивал. Просто положил себе в тарелку кусок запечённой свинины и немного салата, и начал есть.

Не понимая до конца, что происходит, я тоже взяла несколько кусочков сыра и овощи. Когда Дженна залезла в салатницу руками без приборов, до меня дошло, какую ошибку я совершила, но уже было поздно.

- Блэр Коррел – моя приятельница со школы, - удивительно низким голосом произнёс бургомистр, - вы на неё явно непохожи, госпожа. Я решил списать это на необходимость надеть артефакт, изменяющий внешность, но… Блэр никогда не умела пользоваться столовыми приборами, и откровенно их не любила.

Дженна устало выдохнула, а я отложила вилочку. Опять сбегать, прятаться, менять имя… Мы поступили глупо, сменив имена, но оставив прежнюю внешность. Нельзя повторить эту ошибку впредь.

- Что вы хотите за молчание, господин? – деловито спросила Дженна.

- Вы хотите подкупить меня? Я могу заключить вас в темницу, произнеся лишь одно слово, - лениво ответил бургомистр.

- А я могу одним словом высадить в воздух вас вместе с вашим поместьем, - Дженна чуть более, чем убедительна.

Её слова заставили бургомистра крепко призадуматься. Было видно, как по его скулам гуляют желваки. Он не хотел встревать в конфронтацию с настоящей ведьмой. А мы крайне не желали искать новое место, уже немного обжившись здесь, и наладив быт.

Мы ни к чему не пришли. Он отправил нас домой, весьма размыто намекнув, что, мол, ладно, живите. Дженна была готова сорваться в путь в любой момент, если это будет необходимо. Но прошли дни, потом недели, месяцы. Всё было хорошо, нас никто не трогал, и мы немного успокоились.

Мой живот рос, казалось, не по дням, а по часам. Однажды мне опять приснился мой малыш Рэймс, и я не удержалась – попросила его сводить меня в сон Дирэна. Только эта затея оказалась неважной. Едва я подошла к Рэну во сне, он моментально побледнел, а из носу пошла кровь.

Я тут же проснулась, и расплакалась. Дирэн убил Жреца, но его проклятие действовало всё это время. Неужели нам больше не суждено быть вместе?

- Мам! Я на улицу, играть с ребятами! – Рэймс спешно обувается, и пытается заправить ремешки босоножек, но промазывает мимо петли.

Сдуваю прядку с лица, и оглядываюсь на сына. Каждый раз, когда я смотрю на него, сердце щемит болезненно и сладко. Он так похож на Дирэна, что сил нет! Острые черты лица ещё не обрели грубости в силу возраста. Но взгляд тёмных глаз уже не менее решителен, чем у отца.

Сжимаю в кулаке кусок теста, которое замешиваю. Глядя на сына мне хочется плакать от счастья, что он у меня есть, и горечи, что мы с ним были вынуждены разлучиться с его родным отцом.

- Хорошо. Только ты ведь знаешь…!

- Да, да, - занудным голосом повторяет Рэймс, - не подходить к озеру. Я знаю. Не буду.

- Обещаешь?

- Угу.

- У нас на десерт будут ватрушки со сладким творогом и изюмом. Можешь пригласить друзей.

- Хорошо, мамочка, - он бегло чмокает меня в щёку, и вылетает из дома.

Вздыхаю, и возвращаюсь к замешиванию теста. В сердце опять разрастается комочек тревоги за сына – мой постоянный спутник с той поры, как Рэймс научился ходить.

Вскоре кухня наполняется запахом булочек, которые так обожает сын. Я стараюсь часто баловать его и Дженну вкусностями, ведь без них… Не знаю, что со мной было бы. Рэймс дал мне смысл жить дальше, а Дженна не раз спасла жизнь и мне, и моему сыну. В том числе и в родах, которые едва не закончились плачевно для нас обоих.

Даже прожив в Саммэрлэйке шесть лет я не чувствую себя здесь в безопасности. Временами мне снится Тёмный Дракорождённый, и в каждом таком сне он разгневан на меня. Я не могу проснуться, и вытащить из такого сна меня может только Рэймс. Лишь чувствуя в своей руке его маленькую ладошку, я могу выйти из кошмара.