Спотыкаюсь о корень, скрытый под снегом, и заваливаюсь в сугроб. Он тут же оказывается рядом, подхватывает под руки, ставя на ноги.

— Все в порядке…

Он сжимает губы.

— Ушшштала… — выдает меня Гложун, увязавшийся следом. Привык, что ли, к генералу и уходить не хочет?

— Ладно… Сейчас… — сквозь зубы процеживает Армор. Он закрывает глаза, шумно выдыхая, будто заставляя себя успокоиться, отогнать ярость. Его плечи поднимаются и опускаются в четком, контролируемом ритме. Проделывает эти вздохи несколько раз и только потом, когда напряжение в его фигуре немного спадает, начинает оборот.

И как только передо мной появляется дракон, он издает низкий протяжный рык, от которого по спине бегут мурашки. Так, значит, Армор успокаивался. Видимо, для этого. Чтобы удержать свою злость под контролем и не дать драконьей сущности вырваться наружу в неуправляемой вспышке.

Его огромная морда совсем близко. Я вижу каждую чешуйку, как из ноздрей валит густой дым, чувствую его горячее тяжелое дыхание. А его нос, широкий и теплый, вдруг утыкается мне прямо в живот.

И я не выдерживаю. Слезы брызжут из глаз, катятся по щекам, и я ничего не могу с этим поделать.

— Ну, простите… — шепчу, смотря в его огромный горящий глаз. — Знаю, как тяжело драконам пережить обман.

Он фыркает, и клубы пара окутывают меня. Потом он толкает меня боком, не сильно, но настойчиво указывая, чтобы забиралась. Крыла по-прежнему нет. В глубине души я наивно надеялась, что оно вернется вместе со зрением, что ритуал восстановит все. Но этого не произошло. Может, он поэтому еще злится, что рассчитывал на большее, а не из-за меня? Успокаиваю себя, забираясь на его спину.

Я прижимаюсь к его горячей чешуе, вцепляясь пальцами в знакомые выступы, и, наконец, согреваюсь. Тепло от его тела начинает понемногу прогонять холод.

Мне кажется, я иногда проваливаюсь в короткую беспокойную дрему, а когда тело невольно обмякает и я начинаю сползать в сторону, то резко прихожу в себя, вцепляясь сильнее. В форме дракона, хоть и не по воздуху, куда быстрее.

Мы добираемся до того места, где когда-то стоял дом Эйры. Армор ссаживает меня и превращается назад в человека.

И тут до нас доносятся голоса. Непривычные, грубые, говорящие на северном наречии. Мужчина резко дергает меня за рукав на себя и прижимает к толстому стволу сосны. Сам выглядывает из укрытия, щурясь, пытаясь разглядеть говорящих.

— Кто там? — шепчу, едва двигая губами.

— Похоже, северяне… Дозорные или охотники, — также тихо отвечает он. — Пятеро. Вооружены.

Еще не хватало. Конечно, Армор сейчас зрячий, но их все же больше, а от меня никакой помощи…

Под моей ногой с громким предательским хрустом ломается старая ветка. Я замираю, сердце падает в пятки. Я выдала нас! Но в тот же миг из тени вырывается Гложун с шипением и бросается в сторону голосов, принимая удар на себя. Слышу возгласы удивления, ругань, затем быстро удаляющиеся шаги. Он их отвлек.

— Чертов браслет… — сквозь зубы шипит Армор, и его дыхание касается моей шеи.

Мы стоим слишком близко, он прикрывает меня собой. Теперь, когда он знает, что я девушка, это стало невыносимо неловко и… крайне напряженно. Он поднимает голову, отстраняясь на дюйм, и я вижу его лицо. Он кажется опьяненным…

— С вами все хорошо? — стараюсь отодвинуться.

— Надышался… Пойдем. Дальше полетим. Нужно быстрее добраться до своих границ. Здесь сейчас неспокойно.

— А как же Гложун? — оглядываюсь на темный лес.

— Что с ним станется? Он сам нас найдет, если захочет.

Мы отыскиваем наш тщательно замаскированный тайник с протезом. Привычно пристегиваю его.

Армор полон сил и какой-то взвинченный, я же валюсь с ног. И, как только добираемся до дома Грида, тут же засыпаю на жесткой лавке, едва голова касается горизонтальной поверхности.

— Ама… Амелия… — чей-то настойчивый голос и тряска за плечи выдергивают меня из глубин беспамятства.

Я вскакиваю, сердце колотится.

— Что случилось? — испуганно смотрю на Армора.

— Ничего. Просто ты долго спишь, а нам уже пора.

— Куда? То есть… — я понимаю, что он хочет вернуться поскорее к своей прежней жизни, да только мне некуда спешить. — Нам обязательно сейчас лететь? — спрашиваю, понимая, как глупо выгляжу.

Он прищуривается. Вижу, что опять недоволен. Но при этом привел себя в порядок. Явно вымылся и переоделся, а я так и лежу в грязной мужской одежде, волосы спутанные. Смущение охватывает меня с новой силой. Теперь, когда он это все видит, становится неловко до жути.

— Ты проспала почти весь день, — говорит без укора и вроде как озабоченно.

— Правда? — бросаю взгляд на маленькое окно. Но разобрать, сколько времени, конечно, не могу.

— Тебе надо поесть и привести себя в порядок. Выглядишь… не очень.