Нам выделили место в соседнем срубе, где размещалась остальная, немногочисленная свита короля.

И мы ждали. Снова.

Мне не верилось, что это все происходит со мной. Если для Барретта, бывшего генерала, привыкшего к совещаниям в высоких кабинетах, встреча с правителями не была чем-то запредельно особенным, то для меня все было иначе.

Аловист прибыл вскорости. Правители общались чуть больше часа. Все обеспокоенно ждали. Ведь решался вопрос мира. Или новой войны.

Мы же больше волновались о своей собственной судьбе. Как так вышло, что наши проблемы переплелись с вопросами большой политики? Теперь мы не только ждали решения по судьбе двух королевств, но и когда меня призовут к ответу, как невольную носительницу древней магии.

Я и подумать не могла, что мой такой нежеланный обретенный дар король решит использовать в своих целях.

Барретт рассказал об этом сжато, пытаясь смягчить. Он просил меня не думать об этом сейчас. «Если ты решишь отказаться от дара, если такая возможность будет, — говорил он, глядя мне прямо в глаза, — то тебе не стоит ни о чем другом беспокоиться. Мы найдем выход. Всегда».

Но как не волноваться? Теперь от меня, от моего выбора зависело не только наше будущее, но и это перемирие, и отношение к нам сильных мира сего. Король Генрих выразил Барретту свое очевидное недовольство и дал понять, что невыполнение его нового «предложения» могло повлечь самые серьезные последствия — вплоть до обвинений в государственной измене. А я… хотела простой, тихой жизни с любимым мужчиной. Хотя и понимала, что с этим даром, как прежде, уже не будет.

Наконец, нас позвали. Я выдохнула, чувствуя, как сердце замирает, а потом начинает биться с бешеной силой.

То, что задумал наш король, было хитростью. И я с огненной драконьей кровью по рождению и с приобретенной, чужеродной магией севера, была в ее центре.

Аловист был довольно молод, примерно как Барретт. Он занял трон после смерти своего брата. Разница в возрасте у них была большая. Предыдущий правитель севера не оставил наследников, у него было три дочери, про одну из которых стало известно как раз из-за истинности с обычным драконом.

Аловист возвышался над Генрихом на голову. Он был плечист и светловолос. Белые волосы с легким пепельным отливом были стянуты у затылка в строгий хвост. И даже брови были настолько светлыми, отчего его взгляд, и без того пронзительный, приобретал еще большую суровость.

Северные территории меньше наших, но Барретт сказал, что в частности именно благодаря Аловисту, его смелым, порой безрассудно рискованным и абсолютно непредсказуемым решениям, война не закончилась быстрой победой юга, а затянулась на годы, истощив обе стороны.

И сейчас этот дракон смотрел прямо на меня.

А потом вдруг шагнул ко мне ближе. Барретт, стоявший рядом, инстинктивно среагировал — его тело напряглось, и он тут же выступил на полшага вперед, вставая между мной и северным правителем, не скрывая защитного жеста. Глаза Барретта вспыхнули знакомым, предупреждающим огнем.

Аловист остановился, его взгляд скользнул с меня на Барретта, и в уголке его рта дрогнула усмешка. Он оценил реакцию. Затем его внимание вернулось ко мне, но теперь он обратился ко мне напрямую, проигнорировав защитную позу Барретта:

— Дайте свою ладонь, — протянул свою руку, и я несмело подчинилась.

Он прикрыл глаза, и я почувствовала словно невидимый морозный ветерок, исходящий от его прикосновения, прошел под кожей моей руки, поднялся по руке, к плечу, к шее… Легкое, но отчетливое покалывание, как от тысячи мельчайших ледяных иголок. В глубине груди, там, где таился дар Эйры, что-то отозвалось. Мой собственный, скрытый холод встретился с его, открытым и могущественным. И дар внутри меня, затихший эти два дня, шевельнулся, будто узнавая родственную силу.

— Сильный дар, — произнес с тенью удивления, почти уважения, — Старый. Глубокий, — он отпустил мою руку, оставив после себя лишь онемение. — Ты уверен, Генрих, что они истинная пара? — он повернулся к нашему королю, — Огненный дракон и Северная ведьма… это не союз. Это противоречие в самой своей основе. Они не совместимы.

— Амелия — моя истинная, — ответил вместо короля Барретт. Его голос прозвучал твердо и громко, нарушая протокол.

— Интересно. Что ж, — он обернулся к Генриху, — Условия приняты. Я возьму их с собой. Если Лейден подтвердит природу их связи и состояние девушки, то наши договоренности в силе.

* * *

АМЕЛИЯ

Я вновь летела на спине своего любимого дракона. После унизительного задержания, надменных взглядов принцессы, давящей аудиенции у королей — это ощущение было чистым, освобождающим бальзамом для души.