— Приготовь драконий взвар с тройной порцией лецеи, — отчеканила она, не глядя на дергающегося от ярости Вестера. — И в готовый драконий взвар крови своей накапай ровно семь капель. Да молитву драконьей матери прочти над чашей двенадцать раз, не сбиваясь. А наутро, как ему лучше станет, пусть оборачивается, а то исдохнет.

Как умрет?!

Мысль ударила как обухом по голове. Нельзя! Это же… На кого я тогда работать буду?! Конечно, дело было не только в работе, я искренне волновалась за этого мужчину. Вот это я работу себе нашла! И подумать не могла, что все окажется настолько серьезно, что от моих действий будет зависеть чья-то жизнь.

— Не слушай ее, это из-за нее мы тут все и прозябаем! — завопил Вестер, его форма мерцала, как пламя на ветру. — Она ведьма! Не верь ни единому ее слову, что бы она ни говорила… Армор сам справится! — и тут он, не сдержавшись, темным вихрем накинулся на нее.

Они сплелись в неистовой схватке, два призрака, огненный и ледяной, проваливаясь сквозь стены. Я в ужасе слушала, как гремит мебель в соседних комнатах.

— Шшпеши, чего встала?! — тут же, словно из ниоткуда, появился Гложун. Его шипящее присутствие подтолкнуло меня к действию. Он, к удивлению, был не согласен с Вестером.

Я бросилась на кухню, чтобы готовить взвар. Меня там, как по заказу, встретил Гарт. Повар дремал, развалившись на стуле, будто только и ждал, что от него что-то понадобится. Хотя, вероятно, в дни приступов генерала они с Зигмундом привыкли действовать слаженно. Кстати, о старике… Надо бы его проведать, как только будет минутка.

— Что нужно? — вскочил со стула повар, отряхиваясь от дремы.

— Драконий взвар. С тройной порцией лецеи.

— Лецеи? Да где ж я тебе ее найду? Это же северная трава, редкая. У нас ее почти не используют и не держат.

В этот момент Гложун черной тучей пролетел мимо нас. Гарт от неожиданности шарахнулся в сторону. Нечисть залетела в верхний шкаф, и оттуда посыпались разные свертки, мешочки и банки.

Один из небольших мешочков Гложун подтолкнул в мою сторону. Я подняла его и развязала. Знакомый резкий хвойный запах ударил в нос.

— И правда есть, — удивился Гарт, принимая находку из моих рук. — Я и не знал, что она тут завалялась. Ладно, сейчас все приготовлю.

Через полчаса Гарт приготовил отвар, и я понесла его в комнату, чувствуя, как сердце колотилось от нервного предчувствия.

Ритуалы с кровью всегда опасны, с ними шутки плохи. Кто знает, какие последствия могут быть? Но выбора не оставалось.

Взглянув на бледное, искаженное болью лицо Армора, острым кончиком ножа быстро уколола палец. Ярко-алая капля крови выступила на коже. Считая про себя, накапала семь капель в горячий отвар. Кровь растворилась в темной жидкости, не оставив ни следа.

В другой ситуации я бы сто раз подумала, прежде чем совершать нечто подобное. Но сейчас… Не знаю почему, но я верила женщине больше, чем Вестеру. Она уже один раз помогла мне, и ей, казалось, незачем меня обманывать… Наверное.

После того как я влила в него примерно пять ложек отвара, насильно разжимая его сжатые челюсти, и прочла по памяти молитву, надеясь, что не спутала слова, мужчине и правда стало немного лучше. Судороги ослабли, а жуткие черные вены под кожей будто немного посветлели.

— Гложун, — позвала я нечисть.

— Шшто тебе? — прошипел, появляясь прямо передо мной.

— Ты можешь перенести тот протез крыла из чулана во двор? — спросила, понимая, что утром в одиночку мне с этой махиной точно не справиться.

А я твердо намерилась, как только генерал придет в себя, заняться его оборотом. Если из-за упрямого отказа от своей истинной сути ему так плохо, то эту ситуацию нужно срочно исправить.

Вестер сказал, что невозможно помочь тому, кто не хочет помощи. Но при этом они же сами заперли меня в его комнате. Значит, не все так безнадежно и выход есть. Просто нужно найти другой способ. Неужели только девушка может спровоцировать дракона? Должен же быть и другой путь!

Барретт

Два года назад

— Боже, Ретт, мне жаль эту девочку! — Шарлотта подавила едва прорывающийся смешок, изящно прикусывая свои искусно подкрашенные алые губы. Ее глаза цвета темного янтаря блестели от искреннего, хоть и циничного веселья. — Ты отказал ей в танце на ее же балу дебютантки, она чуть не расплакалась прямо в зале, бедняжка. Ты, дорогой мой, настоящий разбиватель девичьих сердец. Ходячая катастрофа для репутации любой юной особы.

Не стал даже оборачиваться, и без этого мог прекрасно представить эту картину.

Девица Элфорд — хрупкое, невинное создание, только что выпорхнувшее из родительского гнезда. Ее образ самопроизвольно всплыл в памяти: широко распахнутые испуганные зеленые глаза, влажные от сдерживаемых слез, и мелко дрожащие, будто лепестки розы, губы. Настоящий девственный цветочек, выращенный в теплице, не знающий ни ветра, ни дождя.