— Зачем ей врать? Она и так на самом дне. Ей терять нечего, — не унималась леди Дарвар. — Языками чешем мы с тобой, Арида, за бокалом дорогого вина. А вот той бедняжке, — она многозначительно кивнула в мою сторону, где я стояла недалеко от них, смотря в окно, но прекрасно их слыша, — придется несладко.

— Говорят, ее покойный батюшка чуть не проиграл ее саму в карты одному из своих кредиторов. Так что, считай, Олдман ее еще и спас.

— О чем это вы тут так оживленно беседуете, дамы? — к группе женщин, словно тень, подплыла Флора. Ее голос был сладок, но глаза метали молнии.

— О твоем покойном муже, дорогая, — с притворным сочувствием ответила леди Арида. — Как же нелегко он оставил вас без гроша за душой и с таким грузом проблем.

— Наши дела, слава богу, идут как нельзя лучше, — парировала мачеха, и на ее лице расцвела торжествующая улыбка. — Сегодня утром как раз пришло письмо из пансионата благородных девиц Святой Клариссы. Лилиану приняли! С нового семестра.

— Поздравляем! Это же лучшее заведение для девочек в графстве!

— Лучшее из лучших, — подтвердила Флора. — И самое дорогое, — добавила она с таким видом, будто это было не бремя, а еще одно доказательство ее успеха.

— Только что-то на твоей падчерице лица нет от такого счастья, — ядовито заметила леди Дарвар, прищурившись. — Сидит как на похоронах, бедняжка. Или, может, она еще не осознала всего своего везения?

— Дамы, все мы в ее годы боялись взрослой жизни, — голос Флоры прозвучал снисходительно. — А Амелия просто скромная и очень ответственная девочка. Она волнуется.

— И не жаль тебе ее, Флора? — не отступала старая дама. Ее проницательный взгляд, казалось, видел насквозь всю ложь. — Отдавать цветущую девушку за человека, который на столько лет ее старше?

— Леди Дарвар, я бы попросила... — начало было Флора, но старуха лишь махнула рукой и отошла, покачивая головой.

Вот и я просила, но все бесполезно. Флора непреклонна и считает меня полной дурочкой, не понимающей своего счастья. Она постоянно напоминает о Лилиан. И я прекрасно понимаю, что малышке и впрямь пора учиться.

Место в престижном пансионате — не просто красивая вывеска, это билет в будущее, шанс на хорошую партию. Получить его без протекции и, что главное, без кругленькой суммы, которой у нас нет и в помине, невозможно.

Накопить на такое обучение за год моей работы гувернанткой было бы несбыточной мечтой.

Можно было бы взять ссуду в банке, но такое было бы возможно при условии, что наш дом не находится в залоге. Выходило, что будущее Лилиан, ее шанс на достойную жизнь теперь напрямую зависели от меня. От моего молчаливого согласия, от моей готовности лечь в постель с ненавистным стариком, продав свое тело, свою свободу и свои мечты. Эта мысль была тяжелее любых цепей. Я чувствовала, как стальные тиски долга и ответственности сжимают мое сердце все туже, не оставляя места для надежды.

Наутро Олдман прислал мне еще один подарок. Я подумала, что это те самые рубины, о которых он говорил вечером. Но стоило мне развернуть небольшую упаковку, перевязанную алым бантом, как тут же выронила ее на пол.

Это переходило все мыслимые и немыслимые границы приличия! Вместо холодного блеска драгоценностей на ковре лежали фривольные кружевные панталоны и тончайшая шелковая сорочка, более откровенная, чем любое нижнее белье, что я когда-либо видела.

В обществе, где даже намёк на интимность до брака был строжайшим табу, для мужчины дарить подобное незамужней девушке означало лишь одно: он уже считал меня своей собственностью, своей вещью, которую он вправе был рассматривать, одевать и раздевать по своему усмотрению. Это был не подарок, это было циничное напоминание о моей будущей роли. О том, что меня ждет в его спальне.

Амелия

Две ночи я почти не спала. Часа по два от силы.

— Если ты продолжишь в таком духе, то мне придется позвать доктора, — недовольно высказала Флора.

Я молча ковыряла вилкой за завтраком. Ни омлет, ни сдобная булочка не вызывали аппетита.

— Мистер Олдман приглашает нас сегодня в гости. Посмотришь свои будущие владения. А по пути мы заедем в ателье мадам Шарлотт на примерку свадебного платья. Нас там ждут ровно к трем.

В горле встал ком. Мысль о том, чтобы проводить время в обществе Олдмана и притворяться счастливой невестой, была невыносима.

— Я могу отказаться? У меня болит голова. Вы прекрасно справитесь с выбором и без меня.

— Нет, — отрезала Флора, даже не взглянув на меня. — Ты забыла, что нужны новые мерки? Ты за эти дни так осунулась, что платье висит на тебе, как на вешалке. Право, не понимаю, что только он в тебе приглядел, — она бросила на меня критический взгляд.

Мое безразличие. Дело не во внешности. У такого человека, как Олдман, за его долгую жизнь наверняка было достаточно красавиц.

— Флора…