Хватаю ножницы и отрезаю волосы. Плачу, но давлю всхлипы, чтобы никто не услышал. Хотя прислуга уже не обращает внимания на мой скулеж за стеной, привыкли к моим слезам. Тоже, наверное, радуются, что им не придется искать новую работу и покидать этот дом…

Во мне кипела такая ярость, накрывало с головой такое слепое, всепоглощающее отчаяние, что придавало мне силы. Я остригала волосы все короче и короче, до мальчишеской нелепой стрижки. Можно было оставить их подлиннее, многие мужчины носят волосы до плеч, но мне нужно было выглядеть как можно правдоподобнее и убедительнее.

Я смыла с лица остатки пудры и румян, стирая последние следы Амелии Элфрод.

И посмотрела в зеркало. На меня смотрел незнакомый испуганный юноша с большими, полными ужаса глазами на бледном осунувшемся лице.

Но как же Лили? Сердце сжалось от боли. Я что-нибудь придумаю. Попрошу жалование за год вперед. Главное, чтобы он меня принял!

Может, продать ожерелье Олдмана? Оно стоит очень дорого. Да только ни в одном ломбарде не согласятся купить его, если узнают, что оно ворованное. А продавать дешево не имеет смысла. Да и не нужно мне ничего от этого старика! Бросаю и другой его подарок — развратный комплект белья — в камин следом за моими волосами.

Мужчины любят длинные волосы? Шиш вам!

Даже если меня поймают, я растила свои волосы не для того, чтобы радовать Олдмана.

Я быстро переоделась в свой старый поношенный костюм для верховой езды — темные брюки, сапоги, просторная рубашка и короткий камзол. В карман я сунула свои скромные сбережения и несколько самых дорогих сердцу безделушек.

И на цыпочках заглянула в последний раз в комнату Лилиан.

— Ами, это ты? — испуганно вскочила на постели.

— Да, малышка. Прости, что напугала, — я села на край ее кровати. — Но мне надо уходить. Я зашла, чтобы попрощаться.

— Ты убегаешь? По-настоящему? — и вместо страха на ее лице расцвела радость, она бросилась ко мне в объятия.

— Тс-с-с, тише, — прижала ее к себе, вдыхая детский запах ее волос. — Я раздобуду деньги. И ты обязательно поступишь в тот пансионат. Я обещаю.

— Это неважно, — она отстранилась и посмотрела на меня со взрослой серьезностью. — Главное, чтобы ты была свободна и счастлива.

Я еще раз крепко обняла ее, встала и, не оглядываясь, вышла из комнаты. Спустилась по черной лестнице и выскользнула через потайную калитку в город.

Амелия

А вдруг сплетни про его слепоту — ложь? Что тогда делать?

Но даже если он и впрямь слеп, но ведь не глух… Армор сразу отличит женский голос от мужского.

Мне нужен артефакт для изменения голоса. Да только где его достать в столь поздний час, когда все приличные лавки давно закрыты?

Черный магический рынок никогда не спал, ожидая посетителей. Вот только идти туда одной небезопасно.

Эмоции от побега еще бурлили в крови, и меня несло вперед на этой опасной волне. Если уж решилась, то нельзя отступать.

Я представляла усмехающееся лицо Олдмана, узнавшего о моем неудачном побеге.

Не предоставлю ему такой радости!

Почти не осознавая своих действий, свернула с широкой улицы в темную паутину трущоб. Мои ноги сами несли меня на запретную территорию. Я закуталась глубже в темный плащ, подняла воротник, стараясь идти размашистой походкой, и надеялась, чтобы в этой полутьме никто не разглядел во мне девушку.

Я шла, не смотря по сторонам, но чувствуя на себе цепкие взгляды из каждого темного угла.

Сердце колотилось где-то в горле, однако я заставила себя зайти в первую же лавчонку, над которой висела вывеска с нарисованным треснувшим кристаллом. Внутри было тесно, все заставлено полками с сомнительными склянками, засушенными тварями и пыльными свитками. За прилавком дремал тощий старик с лицом, испещренным татуировками древних рун.

— Мне нужно... кое-что для голоса, — просипела, стараясь говорить как можно ниже.

Старик медленно открыл один глаз.

— Конкретнее.

— Изменить на более грубый.

Он что-то пробормотал себе под нос, покопался под прилавком и выложил передо мной тонкое серебряное кольцо.

— Наколдовано на три лунных цикла. Наденешь — голос станет ниже, огрубеет. Снимешь — вернется. Пять золотых.

Это была треть всех моих сбережений. Но выбора не было. Я молча отсчитала монеты, надела артефакт на палец и поспешила прочь.

Следующей целью была лавка подержанной одежды.

— Мне нужен костюм. Простой. Для работы, — сказала своим новым чужим голосом. Он звучал глухо и немного гнусаво, но определенно был мужским, — и пару рубашек.

Хозяин лениво окинул меня взглядом, бросил на прилавок стопку поношенных брюк и пару грубых холщовых рубах. Я выбрала то, что сидело на мне свободно, скрывая все изгибы, и быстро переоделась в задней комнате.