Вестер — мой друг и отличный разведчик. В нем я не сомневался, но взгляды на женщин у нас не совпадали.

Вечером он долго не возвращался с моего задания. Я было хотел отправить за ним отряд. Но вылетел сам. Не давала покоя драконья интуиция. Две последние ночи я будто ощущал воздействие темного дара, словно кто-то пытался открыть врата в потусторонний мир.

Я летел низко, почти касаясь верхушек сосен, и вскоре заметил одинокий дом, стоявший в мрачной долине прямо под самым Вороньим утесом. От него, да и от всего утеса, веяло такой концентрацией магии, что воздух звенел. И тут до меня донесся звук. Душераздирающий женский крик, полный такого ужаса и боли, что кровь стыла в жилах.

Я вломился внутрь, сокрушая дверь ударом крыла.

Вестер прижимал к полу молодую девушку с серебряными волосами. Ее одежда была изорвана, обнажая синяки и ссадины на бледной коже, а из перерезанного горла струилась кровь. Ее распахнутые серые глаза были остекленевшими и пустыми. Она была мертва.

А в углу комнаты стояла старуха с лицом, исчерченными рунами. Ее руки были воздеты к потолку, а из уст лился мощный гортанный заклинательный напев.

Я опоздал.

Я не успел даже сделать шаг, как ритуал достиг апогея.

Через секунду раздался взрыв. Меня отшвырнуло в пропасть. Я летел… нет, я падал, беспомощно кувыркаясь в ледяном вихре, сбивая спиной и крыльями деревья, слыша треск своих костей.

Я очнулся от пронзительного леденящего холода, а вокруг кромешная темнота, драконье зрение и то сбоило. Сознание возвращалось обрывками, и первым делом я попытался подняться. Острая, разрывающая агония в спине между лопаток заставила меня рухнуть обратно с тихим стоном. Правого крыла… как будто не было. Я не чувствовал его.

Я так и не обернулся в человека, это меня и спасло. Я не меньше двух суток провалялся на дне ущелья, пока меня не нашли, заметив красное пятно внизу.

Но лучше бы я тогда умер. Как и сотни воинов, оставшихся без предводителя и застигнутые врасплох выпущенной старухой нечестью.

Мы проиграли тот бой. Столько крови пролилось… С той самой ночи Вороний утес сменил название на «Кровавый». А черные вороны кружили над телами погибших драконов…

Наше время

Лица расплывались, множество пар кружились рядом. Я же прижимал к себе хрупкое тело девицы, пахнущей жасмином. Этот аромат в последние дни просто сводил с ума. И вот он снова преследует меня, даже во сне, обволакивая, смешиваясь с запахом ее кожи.

Сон был красочный, яркий. Таких давно не было, лишь бесконечные вереницы кошмаров, от которых просыпался в холодном поту, с одышкой и дикой болью в спине. Сейчас же все было иначе. После постоянной темноты в реальности мне хотелось зажмуриться от этого буйства красок. Я провел носом по нежной коже ее шеи, вдыхая пьянящий дурман, чувствуя, как ее сердце бьется в унисон с моим.

Я точно знал, с кем танцевал. С той самой, которой когда-то так высокомерно отказал на ее дебютантском балу.

Поднял голову, пытаясь рассмотреть лицо партнерши. Но оно тоже плыло как в тумане, ускользая от меня. Элфорд… Как, черт возьми, ее звали? Как я ни напрягал память, не мог вспомнить… Точно что-то цветочное… Роза?.. Нет, слишком банально… Лилия?.. Слишком просто… Что-то около того…

Черт бы с именем! Но как она выглядела?! Помню ее зеленые наивные глаза… Лишь они запомнились из всей ее обычной заурядной внешности. Они сверкали огнем ярости, как два изумруда.

Этот нежный жасминовый аромат, щекочущий ноздри, одурманивал даже во сне. Словно аромат невинности... Он злил и манил одновременно. А подсознание, видимо, подсунуло знакомую девственницу. Остальных я вообще не знал и не помнил.

Мы кружили с ней по залу. Я вел ее уверенно и легко. Наши ноги едва касались паркета, я чуть ли не летал, забыв о костылях, о тяжести в спине, о беспомощности.

Я прижимал ее крепко, вжимая в свое тело, нарушая все возможные правила приличия, чувствуя каждый ее изгиб. О, как же это было приятно — снова чувствовать себя не калекой, не жалким слепцом, а сильным, полноценным мужчиной.

Постепенно огни зала начали меркнуть, легкость в теле пропадала. Возвращалась боль. Кости выворачивало, жар тек по венам. Огненному дракону жар нестрашен. Но в моем случае, когда я больше года подавляю свою вторую сущность, он становился пыткой, внутренним пожаром, что пожирал меня изнутри.

Как сквозь воду стали доноситься голоса. Слов не разобрать. Среди них, казалось, был и женский…

Окончательно пришел в себя. Вместо привычного старческого бухтения Зигмунда рядом раздался молодой голос парня.

— Слава небесам! Вы очнулись, — выдохнул он с облегчением, подкладывая подушку повыше.

Утром он меня сильно раздражал. От него несло той самой девицей, будто он всю ночь с ней кувыркался. Я был готов придушить юнца за один этот запах. Сейчас же от него словно вообще не исходило никакого аромата. Ни единого. Просто замечательно.