- Я очень тебя понимаю, сестренка, но надо потерпеть. Мужчины сами все решат, - уговаривает меня Настя ласково, как ребёнка. - Хочешь, мы с детьми приедем?

- Я всегда вам рада, - вздыхаю. - Но звоню не за этим. Я очень переживаю за Даню, а меня эти хваленые «мужчины» всячески оберегают от информации, - фыркаю обиженно. - Может, Миша что-нибудь знает?

- Я слышала, как ему Мирон звонил, после чего Мишенька договорился о встрече с Воронцовой - начальницей отдела опеки. Видимо, дело касается твоего Макса. Как только выясню подробности, все тебе расскажу. Не нервничай, пожалуйста. Судьба у нас с тобой такая - мужей ждать.

Судьба…

Задумчиво смотрю на потухший дисплей смартфона, нервно постукиваю по нему пальцем. На автопилоте выхожу во двор. Сумерки мягко ложатся на город, небо хмурится, накрапывает дождь, и я на грани того, чтобы расплакаться вместе с ним, но возня за воротами отвлекает мое внимание.

- Посторонних пускать запрещёно. Приказ хозяина, - сурово и угрожающе гаркает мордоворот из команды Дани, которого прислали для усиления охраны. Их здесь целая рота, поэтому я не всех запомнила по именам. Если ничего не путаю, то этот самый грубый. - Пшел вон!

Но тень не исчезает...

Я прищуриваюсь, чтобы рассмотреть настырного гостя через водяную завесу и кованую решетку ворот. Наше с Максом местоположение найти несложно, ведь мама видела, с кем я уехала, а дальше - дело техники. Но Данила заверил, что его дом охраняется как крепость, так что бояться нечего. Даже когда он далеко, я все равно под его защитой, и эта мысль согревает.

- Так я не посторонний, - доносится знакомый наглый голос, от которого мороз прокатывается по спине. - Я свой в доску. Можно сказать, друг семьи. Позовите хозяйку.

- Лука?

- Ника-а-а-а, - протягивает он неожиданно мягко и устало, будто всю жизнь меня искал. Подходит вплотную к решетке, пытаясь просочиться сквозь нее, но крепость неприступна. - Любимая…

Его привязанность ко мне цепкая и липкая, как паутина, и я невольно передергиваю плечами, чтобы сбросить с себя ее нити. Лука всегда был чересчур навязчивым и душным. Когда-то я воспринимала это как своеобразную мужскую любовь, которой лишил меня Даня, а сейчас больше похоже на болезнь.

«Не ведись на его провокации, не отвечай на звонки и не пересекайся с ним», - гремит в ушах. Я подчиняюсь, представляя, что Данила стоит за моей спиной, крепко обнимает и нашептывает эти слова на ухо.

- Не пропускать! - рявкаю жестко и уверенно. - Если попытается проникнуть на территорию, вызывайте полицию.

Я плотнее запахиваю кофту, чтобы закрыться от скользкого взгляда бывшего, и резко отворачиваюсь, прячась под козырек крыльца.

- Я приехал, чтобы извиниться! - вонзается мне в спину, как гарпун. Невидимая веревка натягивается до предела, пытается дернуть меня назад, но я непреклонна. - Мне правда жаль, что я вел себя с тобой как последняя скотина. Во мне играла ревность, - продолжает кричать мне вслед Лука, пока я невозмутимо считаю ступени под ногами.

- Думаешь, я не вспоминал о тебе все эти три года после развода? Черта с два! Я был на связи с твоей матерью. Ждал, пока ты сама созреешь ко мне вернуться. Ты же ни с кем не встречалась, мне верность хранила. Я понял, что ошибся и хочу тебя обратно.

«Заткнись!», - прошу мысленно, но запрещаю себе показывать эмоции. На его откровения мне плевать, но мама… Почему она приняла его сторону? Невыносимо, когда предают самые близкие, это разрушает изнутри. Мне больше некому доверять, кроме сестры и Дани, которого у меня снова отняли.

- Как только я узнал, что Богатырев вернулся в Питер, где живешь ты, у меня снесло крышу. Я не мог тебя ему отдать. Ты моя жена, слышишь? - повышает голос в отчаянии. Не получая моего отклика, он пожирает сам себя. - Прости меня за грубость. Этого больше не повторится, клянусь.

- Если ты правда раскаиваешься, то забери заявление, Лука! - оглядываюсь, схватившись онемевшей ладонью за деревянный парапет. - Это меньшее, что ты можешь сделать, чтобы искупить свои грехи перед нашей семьей.

Томичу мои слова явно не по душе, но он сдерживает себя. Мечется за воротами, как раненый шакал, выглядывает из-за широкоплечего охранника, который неприступной скалой стоит перед ним, не двигаясь.

- Я заберу заявление, если ты ко мне вернешься, - ставит Лука условие, которое вызывает у меня лишь нервный смех. - В противном случае твой рецидивист получит срок.

- Ничего, я его подожду, - равнодушно пожимаю плечами, скрывая истинные чувства. Я искренне надеюсь, что Мирон вытащит Даню, иначе… Даже думать о другом исходе больно!

Из дома выходит Антон Викторович, быстро оценивает ситуацию и прикрывает меня собой, оттесняя от парапета.

- Николь Николаевна, пройдите внутрь и закройте за собой дверь, - вежливо и спокойно обращается ко мне мужчина, опустив руку к рации на поясе. - Мы разберемся.