- У меня нет ребенка на руках…

 - Да и без ребенка. Ты осознаешь московские цены? Без опыта и без диплома ты устроишься на копейки. На квартиру не хватит для съема, на комнатку в общаге - возможно, да и то - какую. С алкашами за стенкой? Вот так молодые красивые девочки жизнь в большом городе не начинают. Без какой - либо поддержки за спиной.

 - Поеду не в Москву… А туда, где проще?

 - А зачем ехать, если тут у тебя нет - нет, да уже что - то есть?

 - Издеваешься?!

 - Я тебе другое могу предложить, - сипло произносит он, не смотря на меня…

 - Знаю я уже это другое. Через постель... Спасибо, обойдусь!

 - Да что ты заладила?! Не буду я тебя заваливать! - орет он и отходит к окну опять, чтобы остыть, - давай отыграем назад...

 - Что именно? Амнезию мне сделаем? - усмехаюсь горько, - что ту отыгрывать?

 - Живи в этой квартире. Ходи в институт спокойно, окончи его. Ты на хорошем счету у руководства. Зачем год терять? Я возьму тебя на стажировку к себе в компанию, чтобы завести трудовую книжку и шел стаж. Я говорил с деканом твоим - у тебя ведь журналистика и пиар - вот и занимайся пиаром у меня. Безопасно и выгодно тебе. Дипломную как раз напишешь.

 - Мы это уже проходили, Заур.

Он резко на меня поворачивается. Глаза какие - то волчьи сейчас.

 - Мне больше не нужно твоего вот такого «да». Через силу. Самому противно. Живи просто, спокойно. Не буду я к тебе домогаться. Не буду больше приставать. Считай, исполняю волю отца - он же хотел, чтобы ты получила доступ к хорошей жизни, билет в нее. Вот, считай, передал свой долг мне...

Я нервно сглатываю.

 - Где гарантии, что завтра ты не будешь ко мне лезть? Что у тебя опять не сорвет из - за чего - то крышу? Что снова все не переиграешь у меня за спиной?

Он усмехается жестко.

 - Слово мужика, Наташа. Самому западло будет. Меня задолбала эта ситуация. Я сам себя ничтожеством чувствую, что ломаю тебя. Пытался быть скотиной, а тошно. Изначально все иначе виделось. Я думал, что ты как мать. Еще и ты масла в огонь подлила, когда в горах в день поминок начала торговаться в кабинете, угрожая, что сейчас хвостом пойдешь вилять перед другими мужиками на соболезнованиях. Сломать тебя хотел. Наказать, а теперь не хочу так.... - снова смотрит на меня, ищет зрительный контакт, - если и хочу чего, то взаимности. А взаимность можно получить, только если ты узнаешь меня не как чудовище. Настоящего. Вот и посмотрим. Я даю тебе защиту и спокойствие. Ты - просто живи рядом, пока не обретешь независимость. Потом, если захочешь, пойдешь дальше.... Уже без меня... А может и не захочешь...

Теперь уже я усмехаюсь.

 - Каким бы ты ни был замечательным, Заур, я любовницей не хочу. Иначе это уже предательство себя. Так что сразу тебе говорю - давай без иллюзий, раз уж ты настаиваешь, чтобы я тебе поверила. Поможешь - я буду искренне благодарна по - человечески. И работать на тебя готова по совести. Но на большее... Прости... Это все не для меня...

Он сглатывает. Нервничает.

 - Пусть так, - инстинкты активно орут мне, чтобы я не верила, но... выхода нет. То, что он не будет давить теперь, принуждать, я верю. Еще я верю, что без его поддержки мне будет правда сложно. Возможность перевестись я уже упустила... остаться в республике без защиты - еще страшнее, чем рядом с ним... К матери я больше не приду. Может я и пожалею о своем выборе, но пока так... А там посмотрим, какой вариант подвернется.

 - Я бы хотела, чтобы ты ушел из квартиры, Заур, - говорю твердо, - и больше не приезжал сюда ночевать. Прости. Если мы начинаем по новым правилам, то с разбегу. Без пробуксовок.

Он морщится, явно хочет возразить, но нехотя кивает.

Спустя пять минут все его вещи уже собраны. Он в дверях. Я тоже.

Ежусь от холода, внезапно пробравшего до костей. Весь шок от его переписки с матерью мне еще предстоит пережить, когда останусь один на один со своими мыслями...

 - Я позвоню днем, - говорит он в дверях, - и еще. Водитель за тобой останется прикрепленным. Сама в институт не суйся без него. Я знаю, о чем говорю. И еше. Наташа. Очень важное «еще». Сейчас услышь меня и запомни. Если я говорю, что не буду ничего больше делать у тебя за спиной, и от тебя прошу того же. Честно играем. Обо всем говорим напрямую и только друг с другом. Начнешь юлить, хитрить и что - то там придумывать подковерно, секретно...

Он не договаривает угрозу. Но это ведь угроза. Условие жесткое...

Не дожидается моей реакции. Уходит.