— Лина, — сказала я, — иди умойся, переоденься и отдыхай. Завтра еще работы полно.

— А вы, леди? — спросила она.

— А я тоже буду мыться. Часа два. И никого ко мне не пускать, даже если сам король пожалует.

Лина хихикнула, но послушно привела себя в порядок и ушла в комнату на первом этаже — там стояла кровать, застеленная найденным в шкафу бельем, которое Лина выстирала и высушила на солнце.

Я пошла в ванную. Зажгла кристаллы — осветительные и нагревательный. Разделась, глядя на себя в большое, уже протертое зеркало. Картина была та еще: бледная кожа, лишний вес, синяк на лбу, круги под глазами, волосы похожи на паклю.

Я залезла в ванну и пустила воду. Теплая, почти горячая, она лилась сверху, смывая грязь, усталость и следы этого сумасшедшего дня. Я намылилась найденным в лавке мылом — простым, , но пахнущим травами — и терла себя мочалкой, пока кожа не зарозовела.

Я вылезла из ванны, закуталась в найденное в шкафу огромное полотенце — чудом сохранившееся, пахнущее нафталином, но чистое — и пошла в комнату, которую мы с Линой определили как спальню для меня. Там стояла кровать под пыльным балдахином и шкаф с пустыми вешалками.

Я забралась под одеяло, пахнущее сухой травой, которой Лина переложила белье, чтобы отбить запах сырости. Закрыла глаза.

Где-то в доме тоненько выл призрак — обиженно, словно собачка, которую не пустили на колени.

— Завтра разберемся, — пробормотала я в подушку и провалилась в сон без сновидений.

Утро ворвалось в комнату вместе с солнцем, которое било прямо в незанавешенное окно, и с запахом пыли, которую мы вчера подняли, но так и не добили окончательно. Я полежала пару минут, прислушиваясь к себе. Спина ныла после вчерашних упражнений с тряпкой и ведрами, но в целом организм выражал готовность к новым подвигам. Особенно если учесть, что внизу ждали три мешка кофе и куча работы.

Лина уже хлопотала на кухне — я слышала звон посуды и ее приглушенное ворчание. Видимо, общалась с призраками. Или с тараканами. В этом доме могло быть все что угодно.

Я натянула самое старое платье из тех, что нашлись в саквояже, кое-как заплела еще влажные после вчерашнего мытья волосы и спустилась вниз. Лина встретила меня у подножия лестницы с выпученными глазами и трясущимися руками, в которых она сжимала кочергу — видимо, единственное оружие, которое успела найти.

— Доброе утро, леди, — сказала она, косясь куда-то в угол. — Я тут завтрак приготовила. А они... они снова приходили.

— Кто? — спросила я, хотя ответ знала заранее.

— Призраки, — выдохнула Лина. — По коридорам шляются! Я встала завтрак приготовить, а они мимо меня — шмыг, шмыг! Трое! И один на меня посмотрел!

— И что? Съел он тебя?

— Нет, но...

— Вот и хорошо.

Значит, призраки проявляют активность. Это хорошо или плохо — пока непонятно. Но раз они не нападают, а только пугают, значит, можно попробовать договориться.

— Ладно, — сказала я. — Сегодня у нас большая уборка. Весь первый этаж должен сиять. А потом займемся вещами. И еще мне нужно найти какой-нибудь стол для кофейни.

Лина всплеснула руками:

— Леди, вы серьезно хотите открыть здесь кофейню? В доме с призраками?

— Лина, призраки — это не проблема. Проблема — отсутствие денег. А кофе нам денег принесет. Так что давай, бери тряпку и пошли.

Мы начали с холла. Я налила воды в ведро, насыпала порошка, который купила на рынке — местное мыльное средство, пахнущее щелоком и золой, но мылилось отлично. Лина ворчала, что леди не должны стоять на коленях и тереть пол, но я быстро заткнула ее просьбой протереть плинтуса. Ворчать и тереть плинтуса одновременно было сложно, так что она замолчала и сосредоточилась на работе.

Мы драили все подряд. Полы, стены (там, где до них можно было дотянуться), двери, подоконники. Пыль стояла столбом, я чихала, Лина кашляла, но мы не сдавались. К обеду холл приобрел более-менее человеческий вид, и мы переключились на гостиную.

Там, помимо обычной грязи, нас ждала мебель. Диваны и кресла в чехлах, которые мы стащили и вытряхнули во дворе. Под чехлами обнаружилась приличная обивка — местами вытертая, но в целом крепкая. А на чердаке, прикрытая рваным покрывалом, стояла находка, от которой у меня дыхание перехватило.

Три столика. Небольшие, круглые, на изящных ножках. Столешницы — темное дерево, без царапин, только пыльные. Я сдернула покрывало, провела рукой по поверхности.

— Лина, смотри, — сказала я. — Это же идеально для кофейни.

Она подошла, потрогала, поцокала языком:

— Дорогая вещь, леди. Старинная.

Я представила, как на этих столиках стоят чашки с дымящимся кофе, как сидят люди, как пахнет свежей выпечкой... От одной мысли теплело на душе.