— Надо еще найти стулья, — сказала я. — Или хотя бы скамейки. Но это потом. Сейчас — убираем дальше.

Мы перетащили столики в холл, расставили у стен, чтобы не мешались, и продолжили уборку. Комнаты на первом этаже сменяли одна другую: маленькая гостиная, кабинет с пустыми книжными шкафами, еще какая-то кладовка, битком набитая хламом. В кладовку мы даже не стали соваться — решили оставить на потом, когда появятся силы и желание разбирать рухлядь.

К обеду я чувствовала себя выжатой как лимон. Руки гудели, колени ныли, спина отказывалась разгибаться. Но результат был налицо — первый этаж сиял чистотой. Ну, насколько это вообще возможно в доме, который десять лет стоял заброшенным.

Мы с Линой сидели на крыльце, пили травяной отвар, решив сделать передышку. Было тихо и спокойно, но я чувствовала чужое присутствие кожей, затылком, тем странным шестым чувством, которое появляется, когда за тобой наблюдают.

— Вылезайте, — сказала я громко, глядя в пустоту. — Все равно ведь знаю, что здесь.

Сначала ничего не происходило. Потом воздух дрогнул, и из него проявилась фигура. Высокий мужчина в старомодном фраке, бледный до синевы, с черными волосами, зачесанными назад, и глазами, в которых горел темный, голодный огонь. Он был полупрозрачным, как дым, сквозь него просвечивали обои на стене.

— Добрый вечер, — сказала я, понимая всю абсурдность приветствия в адрес призраков. — Вы сегодня без воя? Прогресс. Вы, собственно, кто такой и что делаете в моем доме?

— Твой дом, — фыркнул он. — Смешная. Этот дом стоял здесь задолго до твоего рождения.

— И что с того? Мне его бабка оставила по завещанию. Значит, мой.

Из воздуха проявилась вторая фигура — маленькая, хрупкая, с крыльями за спиной, похожими на стрекозиные. Девушка, почти девочка, с огромными глазами и копной светлых волос, развевающихся без ветра. Она смотрела на меня с любопытством.

— А она забавная, — сказала девушка тонким, звенящим голоском. — Не боится.

— А чего мне бояться? — пожала я плечами. — Вы же меня ещё не съели. Значит, либо не можете, либо не хотите. И то, и другое меня устраивает.

Третья фигура появилась прямо за спиной у первого. Это была сгорбленная старуха в платке, с длинным крючковатым носом и глазами-бусинками, в которых плясали зеленые искры. Она опиралась на клюку и смотрела на меня с прищуром.

— Умная, — каркнула старуха. — С такими можно дело иметь.

— Вот и отлично, — я сложила руки на груди. — Давайте знакомиться. Я Карина, ныне — владелица этой усадьбы и, судя по всему, ваша новая соседка. А вы кто?

Призраки переглянулись. Первый, во фраке, шагнул вперед и поклонился — церемонно, но с легкой издевкой.

— Граф Теодор де Варенн, — представился он. — При жизни — вампир. При смерти — непонятно что. Занесло сюда из своего мира лет пятьдесят назад, выбраться не могу.

— Врешь, тридцать, — каркнула старуха. — Я раньше тебя тут появилась, а счет веду.

— Баба Яга, — ткнула она клюкой в мою сторону. — Из лесной избушки сюда затянуло, когда померла. Теперь вот маюсь.

— А я фея! — подпрыгнула девушка, и крылья за ее спиной сверкнули на солнце. — Иви! Я из Светлого Леса. Я тут уже лет десять, наверное. Или двадцать. Я время тут плохо чувствую.

Я переваривала информацию. Вампир, баба Яга, фея. В моей усадьбе. И все — призраки, занесенные из других миров.

— А почему вы здесь? — спросила я. — Почему не уходите?

Граф Теодор скривился так, будто я спросила что-то неприличное.

— Потому что не можем, — ответил он. — Этот мир нас не принимает и не отпускает. Мы как... как привязанные. Можем только здесь находиться, в этом доме. За порог — ни шагу.

— А бабка моя? — спросила я. — Она с вами общалась?

Тут все трое оживились. Баба Яга даже клюкой стукнула об пол.

— Агалена-то? — переспросила она. — Конечно общалась. Она нас и пригрела, когда мы тут оказались. Она вообще странная была, твоя бабка. С потусторонним работала, с порталами баловалась. Потому мы к ней и прибились. Кормила нас, чем могла.

— Кормила? — я насторожилась. — Чем?

— Эмоциями, — фея Иви вспорхнула и села на перила лестницы, свесив ножки. — Мы ими питаемся. Только не спрашивай, зачем — так уж устроены. Мы голодные.

Она сказала это так жалобно, что я на мгновение даже прониклась сочувствием. Но только на мгновение.

— И чем вас кормила бабка?

— Она нам книги читала, — сказал граф. — Вслух. С выражением. Эмоциональные. Драмы, трагедии, любовные романы. От них много эмоций — страха, печали, радости. Мы наедались.

— Еще сказки рассказывала, — добавила Яга. — Страшные, с подробностями. От них отличная подпитка.

— А иногда она злилась, — хихикнула Иви. — Или плакала. Это самое сытное.

Я представила свою бабку, читающую вслух любовные романы компании призраков, и невольно улыбнулась. Похоже, леди Мортимер была той еще штучкой.