— А маги? И лекари? Что говорят они?

— Они полагают, что шрамы от ожогов останутся на лице его величества навсегда. Но я думаю по-другому.

— Ты? — воскликнула я. — Но какое ты имеешь к этому отношение?

Мне показалось, что он смутился.

— А вот это именно то, что я хотел бы с тобой обсудить, — он посмотрел на меня как-то странно. — Мне рассказали, что ты сумела войти в горящий барак только после того, как огонь словно кто-то отсек от ворот.

Я почувствовала, что краснею. Прошептала:

— Я не знаю, как это объяснить, Артур!

— Ты смогла поставить щит, да? Как умел наш с Нисой отец? — его голос теперь дрожал от волнения. — Знала бы, как сильно я сожалел о том, что его способности не передались мне! Я чувствовал себя ущербным. Я стыдился того, что так и не стал магом, и отец не смог гордиться мной!

— Я уверена, что он тобой гордился! — возразила я. — Гордился как человеком, как солдатом, который решил продолжить его дело в армии.

— Да, теперь я понимаю это. И все же его способности передались тебе!

Но я покачала головой.

— Они передались твоей сестре, а я просто оказалась в ее теле.

Но он с этим не согласился.

— Когда Ниса была здесь, эти способности ни разу не проявились. Возможно, она была недостаточно сильна, чтобы их почувствовать и начать ими пользоваться. Наверно, этому должен был научить ее отец, но он и подумать не мог, что его магия достанется дочери, а не сыну. Он занимался со мной, а должен был давать уроки магии ей!

— Теперь это уже не имеет значения, Артур! — мягко сказал я и погладила его по плечу. — Главное, что эта магия смогла помочь мне вывести из барака людей. И я не уверена, что смогу применить ее снова.

Он улыбнулся:

— Разумеется, сможешь! Если понадобится, мы пригласим лучших магов, чтобы они научили тебя ею пользоваться. И такие уроки не помешают и мне. Правда, несколько по иному направлению.

А вот сейчас он выглядел смущенным, а щеки его покраснели. И я уловила в его словах какой-то тайный смысл, который он всё еще не решался обозначить вслух.

— Ты хочешь сказать, что тоже что-то почувствовал? Магия Деланжей пробудилась и в тебе?

— Нет! Вернее, твое предположение правильно лишь наполовину. Во мне действительно проснулась магия. Но не магия нашего с Нисой отца, а магия нашей матери. Она умела лечить. И когда я увидел тебя, лежавшую в кровати без сознания. А рядом беспомощно разводивших руками врачей, я понял, что сам могу тебе помочь. Не спрашивай, как я это понял. Просто понял и всё. А потом магия сама потекла с моих пальцев.

Это было именно то, что почувствовала и я. И теперь мы смотрели друг на друга и улыбались.

— Как всё это странно, не правда ли? Мне куда больше подошла бы магия отца. Но магию не выбирают. Она либо появляется у человека, либо нет. И я рад, что у меня появилась лечебная магия хотя бы потому, что я смог помочь тебе и его величеству.

Мы снова обнялись. А потом я решила, что должна увидеть человека, который вынес меня из горящего огнем барака.

Я постучала в комнату, которую отвели королю, и дождавшись разрешения войти, открыла дверь.

Его величество стоял у окна спиной ко мне. И когда я вошла, он не обернулся.

— Ваше величество, я пришла, чтобы поблагодарить вас за…

Но он не дал мне договорить.

— Уверяю вас, мадемуазель Деланж, что это ни к чему! — он продолжал смотреть в окно, а не на меня. — На моем месте так поступил бы любой мужчина.

А вот в этом я отнюдь не была уверена. Мало кто согласился бы рискнуть собой ради посторонней женщины. Более того, я почти не сомневалась, что тот, прежний король, которого я знала по столице, тоже бы так не поступил.

Да, возможно, и сам он уже сильно о своем поступке сожалел. Но я не упрекнула бы его за это.

— Виновные в покушении на вас и на ваших людей, мадемуазель, будут найдены и строго наказаны!

О, сейчас меня волновало совсем не это! Впрочем, найти их действительно было необходимо, чтобы не допустить новых преступлений с их стороны.

— Благодарю вас, ваше величество! — я сделала книксен, хотя король и не смотрел в мою сторону. — И мне очень жаль, что вы пострадали из-за меня!

Он, наконец, развернулся, и я увидела его лицо. И вздрогнула. Хотя шрамы на его лбу и правой щеке были отнюдь не обезображивающими, но я понимала, сколь тяжело было такому красавцу, как он, осознавать свое нынешнее положение. И вряд ли его утешили бы слова о том, что шрамы мужчину украшают.

К сожалению, моя реакция не осталась им незамеченной. Он усмехнулся:

— Я кажусь вам уродом, Беренис? Я вам противен?