Финал пьесы оказался светлым и трогательным — пастушка оказалась похищенной дочерью богатого вельможи и смогла выйти замуж за любимого уже на законных основаниях. И пусть такое развитие сюжета было весьма наивным, я вполне одобрила его. И большинство дам, кажется, тоже.

— Благодарю вас за прекрасный вечер, ваша светлость, — искренне сказала я, когда мы уже ехали во дворец.

— Буду счастлив сопровождать вас и на другие представления, — галантно поклонился он. — В Анфлере есть еще несколько театров, и каждый из них по-своему интересен.

Я лишь чуть улыбнулась в ответ. Пока я еще не могла позволить себе самостоятельно принимать такие решения.

Мы вернулись во дворец, когда часы еще не пробили полночь. Я полагала, что герцог откланяется сразу же, как только мы переступим через порог. Но он проводил меня до парадной лестницы, а потом и поднялся по ней вместе со мной.

— Наверно вы не знаете, ваше сиятельство, но в розовой гостиной над камином висит портрет моей матушки, — сказал он. — Хотите, я вам его покажу?

Отказаться было бы невежливо, и я вошла в комнату вслед за ним. Свет там был неярким, но огонь в камине горел, и я увидела женский портрет. А вот рассмотреть его по-хорошему я не успела — потому что герцог сделал то, что разом направило мои мысли совсем в другую сторону.

Он закрыл дверь! И не просто захлопнул ее, а закрыл на ключ!

Я вздрогнула, обернулась. А он уже стоял в двух шагах от меня. И взгляд его был совсем не таким, как прежде. И этот взгляд меня напугал.

— Вы восхитительны, ваше сиятельство! — пробормотал он, придвигаясь ко мне всё ближе и ближе. — Вы сводите меня с ума!

А я отступала всё дальше и дальше, пока не ощутила спиной подоконник. Я ничего не понимала! Вся эта сцена казалась какой-то карикатурной — словно мы всё еще находились в театре.

Поверить в то, что он внезапно проникся ко мне чувствами, я решительно не могла. Да, я выглядела сегодня достаточно привлекательно, но не до такой степени, чтобы свести с ума такого опытного ловеласа. Кроме того, я была невестой его короля, и хотя бы только поэтому он не мог позволить себе вести себя подобным образом. Если только не…

От этой мысли мне стало дурно. А уже в следующую секунду я получила ее подтверждение.

В дверь застучали — и не тихонько, а громко, требовательно. И вслед за этим я услышала голос короля:

— Откройте, Бризье! Я знаю, что вы здесь!

Это не могло быть случайностью! Таких совпадений не бывает! И эта поездка в театр, и то, что герцог запер дверь, и то, что король вдруг перед этой дверью оказался!

Всё было изначально подстроено — они хотели заманить Беренис в ловушку и сделали это! Меня должно было насторожить уже то, что его величество позволил мне отправиться в театр с Бризье без сопровождения в лице Дороти или другой фрейлины. Про это я подумала только сейчас. В том обществе, где я родилась и выросла, это было нормальным. Но здесь-то всё было по-другому!

Впрочем, думать об этом теперь не было никакого смысла. Сейчас следовало действовать. А в том, что герцог вот-вот откроет дверь, можно было не сомневаться. Ведь за дверью был его сюзерен, слово которого было для него законом.

Собственно, вариантов у меня было два: просто стоять у окна и ждать, пока его величество не изольет свой гнев на распутную невесту, которая осмелилась уединиться в комнате с другим мужчиной, или всё-таки попытаться спутать им карты.

Признаться, на свою репутацию мне было наплевать. Я не желала выходить замуж за короля, который оказался таким подлецом, и обрадовалась бы, если бы он вздумал разорвать помолвку. Но я должна была думать не только о себе — если мы с Беренис вдруг снова поменяемся местами, то для нее такой публичный позор может оказаться непосильной ношей. И ведь у нее есть брат, которого этот позор тоже неминуемо коснется. К тому же, я не знала, что делали в Рузании с неверными невестами короля — возможно, их сажали в тюрьму или отправляли в монастырь.

И когда герцог сделал первый шаг по направлению к дверям, я повернулась к окну. Оно было закрыто на одну только задвижку, и открыть его не составило никакого труда. А за ним — я прекрасно знала это — на стене был довольно широкий выступ с парапетом. На этом выступе стояли мраморные фигуры странных животных и вазоны с цветами. Окна моих апартаментов, находившихся всего через комнату отсюда, выходили на эту же сторону.

А мадемуазель Ривьен имела обыкновение чуть приоткрывать их вечером, дабы проветрить спальню перед сном.

— Ваше сиятельство, что вы делаете???

Когда я забралась на подоконник, герцог был уже посреди комнаты. И сейчас, обернувшись на шум, он смотрел на меня с ужасом. Должно быть, решил, что чтобы избежать позора, я надумала выброситься из окна.