И, глядя на её счастливые глаза, я впервые за долгое время поверила: новая жизнь действительно возможна.

За два дня до бала, когда я наблюдала за тем, как горничная вешала на окна в гостиной новые портьеры, мне доложили о визите мадемуазель Крюшон.

Дочерей у маркиза было две, но, как подсказывала мне память, Беренис была дружна со старшей, Алоизой. И это действительно была она.

— Как рада видеть тебя, Беренис! — она подошла ко мне и крепко меня обняла. — Надеюсь, дорога из столицы была спокойной?

Она огляделась. Я уже кое-что успела поменять в гостиной — портьеры, обивку стен и большого, стоявшего в центре дивана. Но многое еще нуждалось в обновлении. И всё же перемены были заметны, что и не преминула ответить мадемуазель Крюшон.

— Здесь стало очень мило! У тебя тонкий вкус!

Горничная принесла чай, и пока мы с Алоизой отдавали должное свежим булочкам с марципаном, мы беседовали исключительно на нейтральные темы: о зарядивших вдруг дождях и возможном неурожае пшеницы, который может за этим последовать. Ни я, ни она словно не решались обсудить что-то более важное.

И только когда поднос с посудой был унесен, гостья всё же перешла к более щепетильной теме, ради которой наверняка сюда и прибыла.

— Мы были удивлены, когда узнали о твоем возвращении, Беренис! — в ее глазах мелькнуло любопытство.

И я прекрасно понимала и не осуждала ее за него. Такие новости в провинции были редки и охотно обсуждались во всех светских салонах.

А поскольку я промолчала, она продолжила:

— Мы слышали, его величество объявил, что ваша помолвка была расторгнута из-за того, что ты намерена быть рядом с братом, дабы помочь ему оправиться от ранения и подняться на ноги, — она сделала паузу, но я на это лишь молча кивнула. — Разумеется, это очень благородно с твоей стороны, но все мы понимаем, Ниса, что это ужасно глупо! И я уверена, Артур первый скажет тебе об этом! Как можно было отказаться от возможности стать королевой?

Я не сомневалась, что так думали все. И наверняка мне скажут об этом еще не единожды.

Для Алоизы быть королевой значило купаться в дворцовой роскоши и обожании подданых. Она не представляла себе оборотной стороны медали. Не знала, что могло скрываться за красивым фасадом. Что королевский брак это не про любовь. И что ее величество обязана была улыбаться даже тогда, когда отчаянно хотелось плакать.

— Мне не понравилось в столице, — просто сказала я. — Родное поместье мне куда милей.

— Не понравилось в столице? — ахнула Алоиза. — Что ты такое говоришь? Тем более, что ты жила в королевском дворце! Послушай, я понимаю, что тебе неприятно об этом говорить, но хотя бы мне, своей подруге, ты могла сказать правду.

— Правду? — растерялась я.

— Ведь ты не понравилась его величеству, да? Он счел тебя слишком простой и провинциальной? Этот брак был для него мезальянсом, мы все это прекрасно знаем. Но король слишком благородный мужчина, чтобы отвергнуть тебя на этом основании. И он облек ваш разрыв в столь выгодную для тебя форму.

Я горько усмехнулась. Хоть она и сильно заблуждалась в благородстве его величества, в остальном она была права. И я вовсе не собиралась протестовать и доказывать обратное.

— Да, — кивнула я, — его величество был не рад нашему браку. Как и я сама. Так что мы расторгли помолвку ко взаимному удовольствию.

По ее скептическому взгляду я поняла, что она не поверила мне.

— Но даже если и так, Ниса, ты всё равно должна была остаться в столице! Как можно было променять Анфлер на нашу глушь? Ты должна была постараться найти себе жениха там!

— Я уже довольно наигралась в невесту, Алоиза, — чуть резковато откликнулась я. — И теперь я просто хочу побыть дома и позаботиться о раненом брате.

— И тем не менее, ты согласилась приехать к нам на бал!

Я посмотрела на нее с удивлением. На балы наверняка ездили не только для того, чтобы найти там себе женихов, но и для того, чтобы просто приятно провести время. Впрочем, опыта в этом у меня не было.

— Да, согласилась. Но с чего бы мне было обижать вас отказом? К тому же я хотела разом встретиться со всем местным обществом, чтобы избежать сплетен и недомолвок.

Мы так и не перешли с ней на диван, а продолжали сидеть за столом в центре комнаты друг против друга.

— Но если ты приедешь к нам, то сделаешь только хуже! — вдруг воскликнула она.

— Что? — не поняла я. — О чём ты говоришь?

— О том, что, если ты появишься на балу, над тобой только посмеются! Для всех ты теперь брошенная невеста короля! И каждый захочет уязвить тебя побольнее!

Я была изумлена, ошарашена. Разве я сделала что-то дурное, чтобы люди, которых Беренис знала с детства, отнеслись к ней столь жестоко?