Никакие мои уговоры не помогли. Его мучила не только физическая слабость, но и тщательно скрываемый ото всех стыд — стыд сына перед отцом-героем. За эти пару дней я уже имела возможность убедиться, что Артур не унаследовал магических способностей старого графа и из-за этого чувствовал себя особенно ущербным. И тот факт, что таких способностей сейчас были лишены большинство аристократов Рузании, его ничуть не успокаивал.

Они прибыли ближе к полудню: король Рауль на своем вороном жеребце и герцог Бризье в карете. Их сопровождал небольшой по королевским меркам эскорт офицеров.

Я встретила их на крыльце.

— Мадемуазель Деланж, — король легко соскочил с седла, отдал поводья конюху и подошел ко мне. На нем был не парадный мундир, а темно-синий сюртук, похожий на офицерский, но без погон. Он выглядел проще, чем в столице. — Рад видеть вас снова.

— Это честь для нашего дома, ваше величество, ваша светлость, — я сделала реверанс, избегая встречаться с ним взглядом.

— Как чувствует себя граф Деланж? — спросил Венсан Бризье, и в его глазах читалось искреннее участие. Он тоже изменился — исчезла та нарочитая, игривая легкость, появилась какая-то сосредоточенность.

— Он ждет вас в гостиной. Прошу, пройдемте.

Артур, вопреки моим ожиданиям, не сидел в кресле. Он стоял, опираясь на массивный дубовый костыль, лицо его было бледным, но непроницаемым. Он попытался поклониться, но король быстрым шагом подошел к нему и остановил его легким касанием руки к плечу.

— Не стоит, граф. Рад видеть вас в безопасности. Ваша служба и ваши жертвы не будут забыты короной.

Разговор поначалу был тяжелым и церемонным. Король расспрашивал о ходе лечения, о битве, в которой был ранен Артур. Тот отвечал коротко, сухо, по-военному. Говорил о товарищах, о тактических ошибках, о храбрости солдат — но ни слова о собственной боли.

И тогда герцог Бризье, словно чувствуя ледяную скованность в воздухе, мягко перевел разговор. Он начал рассказывать о столичных новостях, о новом спектакле в театре Монтрези, задал Артуру вопрос о породах местных лошадей. И постепенно напряженность спала.

Я же почти не участвовала в беседе, наблюдая за гостями и братом со стороны. И поймала на себе взгляд короля. Он смотрел на меня с каким-то странным вниманием. Как будто видел впервые.

А поскольку Артур и герцог Бризье продолжали разговор о коневодстве, а Дороти так и не присоединилась к нам в гостиной, его величество предложил мне прогуляться по саду.

И этим смутил меня. Мы со слугами еще не смогли привести сад в порядок, и там повсюду были видны следы прежнего запустения. Впрочем, к чести его величества, он делал вид, что этого не замечает.

— Мне кажется, что здесь, у себя дома, вы стали другой, мадемуазель! Родные стены будто придают вам сил.

— Да, — согласилась я, — здесь я чувствую себя куда лучше, чем в столице.

Это прозвучало двусмысленно, но я не стала ничего добавлять. Пусть думает, что хочет.

— Простите, — на щеках короля появился румянец, — это я был виноват в том, что столица оказалась к вам слишком жестокой.

— Нет-нет, ваше величество! — остановила я его. — Давайте не будем вспоминать о прошлом. Я рада, что вернулась домой и надеюсь помочь брату прийти в себя и стать прежним.

— Он гордый человек. Тяжело быть прикованным к креслу, когда душа рвется в бой. И я уверен, что вы прекрасно о нём позаботитесь, — король помолчал, а потом переключился на другую тему. — Кстати, о заботе. Хочу сообщить вам, что приют мадам Эбернати теперь находится под опекой короны. Я выделил средства на его срочный ремонт и содержание. Дети ни в чем не нуждаются. А герцог Бризье любезно согласился надзирать за расходованием средств, чтобы избежать прошлых ошибок.

Это была неожиданная новость. И преподнесена она была так, будто, когда его величество взял приют под свое крыло, он выполнял мое скрытое желание. От этого стало не по себе.

— Это очень благородно с вашей стороны, ваше величество, — холодно поблагодарила я. — Уверена, и мадам Эбернати, и дети вам безмерно благодарны.

— Мне было важно, чтобы вы знали: ваше участие, ваше сочувствие к тем, кто слабее, не осталось незамеченным. Это качество, достойное… — он не договорил, резко оборвав фразу, будто спохватившись. — В любом случае, дело сделано, и я хотел, чтобы вы об этом знали.

Визит длился недолго. Уезжая, король еще раз пожал руку Артуру.

— Выздоравливайте, граф. Надеюсь, мир с Тавирией будет заключен в самое ближайшее время, и вы сможете посвятить себя заботам о вашем поместье.

Когда звуки копыт и колес затихли, в доме воцарилась тишина. Артур, обессилев, тут же попросил отвести его в комнату. Дороти пошла помочь ему, бросив на меня полный понимания взгляд.