- Сестра? – поворачиваюсь к Лейле, ища поддержку.

- А ты о какой свадьбе говорила? – быстро моргала Лейла, и мне пришлось ретироваться.

- Ой, - схватила сумочку, лежавшую на моём стуле. Ведущий закончил, приятная мелодия разливалась по залу, и гости мерно гудели, общаясь каждый о своём, - мне надо к отцу.

Уверенной походкой шествую через весь зал, направляясь на небольшую возвышенность, где, словно на троне, восседает мой дорогой папочка. Он убеждал меня занять место рядом с ним, потому что мы семья, и я самый близкий для него человек во всей вселенной, но я отказалась, объясняя, что мне сейчас не нужно лишнее внимание. Он услышал. Он всегда меня слышал и никогда не настаивал.

Чувствую, как гости оценивают моё чувство стиля, наряд, причёску, косметику. Была бы их воля, они бы заглянули и под платье, чтобы оценить и там дочку Скрябина. Это цена известности. Детей всегда сравнивают со звёздными родителями, пытаясь определить их уровень крутости. Я не мой отец, это многие уяснили давно.

- Чудесно выглядишь, - он расплывается в улыбке, поднимаясь с места. Кивком головы здороваюсь с отцом Богдана, он среди приближённых к телу, что называется. Ну кто-то же должен сидеть за столом именинника в его полувековой юбилей.

- Спасибо, - целую отца, прижимаясь, чтобы обнять. – Вся в тебя, потому что сегодня ты просто великолепен. И не будь моим отцом, положила бы на тебя глаз, - усмехаюсь, и понимаю, что это ему льстит. Он всё ещё хочет продлить молодость.

Объятия размыкаются, и я лезу в сумочку за небольшим красивым конвертом, в котором и лежит подарок.

- Что это? – он принимает из моих рук крафтовую бумагу, немного удивлённый. Наверное, думал, что я остановлюсь на очередных часах, которыми его задарили, что можно открывать магазин, галстуке, запонках и прочем. Вместо этого я преподношу…

- Полёт на воздушном шаре? – кажется, отец до конца не верит в то, что держит в руках трёхчасовой сертификат на двоих с романтическим обедом в воздухе.

- Да, - пожимаю плечами, словно это именно мне пришло в голову. – Тебе не нравится?

- Необычно, - соглашается и снова тянется ко мне благодарить, целуя в щёку.

Возвращаюсь на место, и Даня интересуется, что же я всё-таки выбрала. Но отец берёт микрофон и объявляет во всеуслышание, что это полёт на воздушном шаре.

- Надо же, - усмехается Даня, и я сдерживаю улыбку. – Стащила у меня идею.

- Ты же не собирался дарить моему отцу подобную вещь?

- Я ограничился настольным канцелярским набором из нефрита.

- Какая скука, - усмехнувшись, потянулась к соку, отпивая, и увидела Гара, направлявшегося в нашу сторону. Он расстегнул пиджак, откидывая полу, и поправлял рукав, будто сейчас собирался кому-то врезать, а я чувствовала, как его приближение заставляет меня нервничать, потому что теперь я не знала, чего могу ожидать от собственного мужа.

Гар приближался, а я раздумывала, не вскочить ли к нему навстречу, чтобы увести отсюда. Но улыбка расползлась на его лице, и он произнёс.

- Добрый вечер.

Сидящие за столом кивнули, включая Лейлу, которая тут же потянулась за бокалом с вином, отпивая красную жидкость и смотря на меня недоверчиво.

- Богдан, не мог бы уступить мне место, чтобы я сел рядом с женой?

Какого чёрта он вообще делает? Сначала гнал меня, говорил, что всё кончено, теперь, как только видит Даню, норовит показать, что я пока ещё принадлежу ему. Детский сад. Большие мальчики – большие игрушки.

Даня вставать не торопится, а я бросаю взгляд на отца, который явно видел, что у нас назревает конфликт. С одной стороны, Преображенскому не нужен скандал, он терпеть не может быть плохим в глазах других, но с другой, я понимаю: он может испортить юбилей и выставить меня шлюхой. Если бы он просто сидел и молчал, но вижу по глазам, что еле сдерживается.

- Дорогой, - обращаюсь к Гару, - присаживайся. Указываю на стул напротив, ну не станет же он истерить, что его посадили не там. – А мы тут как раз интересную тему обсуждаем.

Лейла бросает на меня удивлённый взгляд, а я продолжаю.

- Об Андрее Власове, - смотрю на Гара, не отрываясь, и он понимает, какую игру затеяла. Советский генерал-лейтенант был предателем, перешедшим на сторону гитлеровцев в ВОВ.

Мы сидим за столом всемером. Не считая посвящённых, ещё трое совершенно не понимают происходящего, но видят противостояние между мной и Гаром.