- Так понимаю, её увижу только после оплаты? - понимающе киваю, не сводя взгляда с девушки. - Какие нужды толкнули тебя на это? – пожала я плечами, но поняла: не поставь она камеру, у меня не было бы теперь главного козыря!

- Моя мать, - увела Кристина глаза. – Всё прозаично. Операция, которую государство оплачивать не намерено, а мы сами просто не потянем.

- Ты могла просто попросить!

- Шутите? – усмехается. – Просто представьте, что к вам подходит горничная и просит денег на умирающую мать. Думаете, вы бы сразу выдали мне чек на полтора миллиона?!

Внутри меня всё ухнуло. Конечно, я представляла, что она попросит немало, но сумма для меня сейчас, мягко говоря, немыслимая.

- Я бы уже у вас не работала, потому что попрошайки никому не нужны, - уверенно закончила Кристина, смотря в окно. – С кем вы приехали?

- С другом, - зачем-то сказала, хотя какая ей разница?

Чувствовала, что ей не нравится быть такой, она не в своей тарелке, только что не сделаешь ради близкого человека.

- Мне стыдно, правда, - смотрела Кристина на свои руки, выдавливая признание, - только теперь у меня появился шанс попробовать спасти ту, что дала мне жизнь.

Я вспомнила о своей матери, наверное, будь я в подобном состоянии, тоже бы пошла на ухищрения, чтобы найти деньги даже для такой, как моя мать.

- Давай по существу, - решила я не ходить вокруг да около, прикидывая, что могу выдать такую сумму, как только получу доступ ко всему общему имуществу и смогу им единолично распоряжаться. Продам к чертям собачьим завод. Кто там главный конкурент Гара? Стоит навести справки. Помнится, он говорил о каком-то бизнесмене, который зачастую обходил его. Негласная гонка, в которой Преображенский в последнее время выигрывал. Это доставит ему дополнительную боль. Только представила, и сразу удовольствие разлилось по телу. Растопчу всё, что ему дорого, как он сделал это со мной.

- Что на другом видео?

- Думаю, вы должны увидеть это сами.

- Я готова.

- Как только деньги будут у меня, отдам его.

- И я должна просто так поверить, что оно существует? И дать тебе, сколько там, 1,5 миллиона рублей?

- Два.

Я задохнулась от подобной наглости, качая головой. Сидела с открытым ртом, пытаясь переварить информацию.

- Помимо операции нужна реабилитация, а в это время я не смогу работать, - Кристина говорила это как-то стыдливо, но вместе с тем прижимала меня к стенке. Стесняясь, вытаскивала из меня деньги. Такой талант дан не всем: быть сволочью и благодетелем одновременно.

- И тебе нужна наличка, наверное? - издевалась я. – Непомеченные купюры, которые надо оставить где-то в лесу.

Она молчала, задумчиво глядя на меня, а потом принялась собираться.

- Надо было позвонить вашему мужу, - бросила мне, намереваясь уйти, но я схватила её за руку, останавливая.

- Я беременна! – сказала. – И мне нужно это видео, чтобы наказать того, кто поступил со мной так! Не могу обещать тебе деньги сейчас, но, доверься, как только нас с Преображенским разведут по договору, я выполню свою часть обязательства!

- Вы просто обманете, - не могла согласиться она.

Я отпустила её руку, и Кристина достала из сумки какие-то листы, протягивая мне.

- Это заключение и рекомендации по поводу матери.

Мы были по разные стороны, и каждая пыталась отстоять себя и свою семью. Если эти деньги могут спасти человека, пусть так.

- Я напишу доверенность у нотариуса, что обязуюсь выплатить тебе два миллиона рублей, как только продам этот чёртов завод Преображенского.

- А если лжёте? – смотрела на меня недоверчиво и с опаской.

- Могу поклясться чем хочешь, тем более сейчас же поедем к нотариусу и…

- Жизнью ребёнка, - прозвенели её слова.

- Прости, что? – я сдвинула брови, не веря в то, что она говорит.

- Вы же беременны, и я знаю, что для вас это значит. Жизнь за жизнь, - сказала она глухо и спокойно.

- Это же глупости, - хмыкнула я, не желая участвовать в подобном бреде.

- Как хотите, - она снова намеревалась уйти.

- Хорошо-хорошо, - остановила её, вздыхая. Положив ладонь на живот, произнесла. - Клянусь жизнью своего ребёнка, - и теперь я была уверена, что никому его не отдам, потому что он нужен мне, как и я ему, и теперь мы – одно целое.