- Да нет, - пожимаю плечами, - точно мой. Ты же сам подписывал договор, по которому всё имущество достаётся тому, кого предали. Так вот, - протягиваю руку, нажимая на play, и тут же на экране показывается наше home video.

Преображенский сразу меняется в лице, и смотрит на экран большими глазами.

- Это фальшивка! – заявляет.

- Ну, конечно, - соглашаюсь наигранно. – Ты – фальшивка, Гар. И всю жизнь ею был.

- Это ещё ничего не значит! - судорожно соображает, какие есть пути отступления. – Ты всё ещё моя жена, нас не разведут!

- Ты мне изменял с Ритой! – напоминаю.

- Ты вынудила меня сказать неправду. Именно это хотела слышать! А я был в состоянии аффекта.

- Да? – усмехаюсь. Какой-же скользкий тип. – Посмотрим, что скажет ДНК-тест.

- Какой тест? – заметно нервничает.

- Тот, что сделала твоя глупая любовница, - говорю спокойно, и он в который раз меняется в лице. – Что теперь придумаешь? Что не знаешь, как твоя сперма попала к ней? Преображенский, - сдвигаю брови, смотря на него с омерзением. – Остановись! Ты проиграл!

- Снова блефуешь.

- Пусть так, - соглашаюсь. – А, может, и нет. Ты узнаешь это от своего адвоката, а теперь на выход!

- Я никуда не уйду!

- Уйдёшь, - киваю, набирая охранника, который вернулся по моей просьбе. Сейчас находиться здесь одной опасно. Мне нужна защита.

Преображенский держит последний козырь в рукаве.

- Твой отец сядет, как только я сделаю один звонок, - пытается набить себе цену. – У меня есть данные…

- Я знаю, что у тебя есть, - перебиваю. – Вы слишком громко говорите на юбилеях.

Преображенский понимает, о чём я, и продолжает.

- Тогда для тебя не секрет, что, как только я поделюсь этими сведениями с полицией, его закроют.

- Что ж, - вздыхаю. – Пусть так. Каждый сам за себя. Он ничего не сделал для меня, отплачу той же монетой. Кстати, с террористами переговоров не ведут.

- Это я террорист?

- Самый настоящий.

Александр входит в дом, останавливаясь напротив Гара.

- Ты не посмеешь, - шипит тот.

- Не усложняй, Преображенский, - отмахиваюсь. – Просто возьми свои вещи и проваливай.

- Вообще, я ещё твой муж и отец ребёнка.

- Муж ненадолго, а отец…. Что ж, родителей не выбирают. Но не думаю, что вы будете часто общаться.

- Почему?

- Потому что в этом городе тебе делать нечего. Я продам твой чёртов завод, и забуду, как тебя звали.

- Это МОЙ завод, - вижу, как бесится от бессилия. – Я столько вложил в него.

- Ну вот скоро и посмотрим, как им станет управлять твой любимый конкурент.

Преображенский всё же уходит, а я остаюсь одна. Плакать совершенно не хочется, внутри меня теперь не пустота, а триумф. И, как только я закончу с разводом, смогу выдохнуть спокойно.

Два года спустя

Я сидела на стуле, закрыв глаза, чувствуя, как по моему лицу скользит мягкая кисть. Последние приготовления, и дальше пути назад не будет.

- Откройте глаза, - скомандовала девушка, и я подчинилась. Смотреть на себя не хотела до последнего, поэтому сидела спиной к зеркалу, пытаясь унять дрожь. Дверь открылась, и вошла мать, растягивая на лице улыбку. Она сегодня выглядела отлично. Лиловое гипюровое платье в пол с V-образным вырезом спереди и сзади дополняла простая укладка: немного завитые к низу локоны и небольшой начес сверху.

- Кажется, первый раз я нервничала меньше, - призналась она с улыбкой, подходя ближе.

- Где Ева? – спросила я немного озадаченно, потому что оставляла дочку с матерью.

- Всё в порядке, - отмахнулась она. – У дедушки.

- Отец здесь?! – ахнула я, но мать скуксилась.

- Вот ещё. Он там, где положено, - отмахнулась. – И, надеюсь, вернётся не скоро.

Я её радости не поддерживала. Гар всё же выполнил обещание, и отца забрали. Следствие велось долго, почти год, и в качестве меры пресечения было выдано 8 лет. Я простила его после того, как мы долго говорили. Не могла не простить. Он всё же мой отец, и я понимаю, почему так поступил. Мне ничто не угрожало, а деньги – дело наживное. Он даже улыбнулся и сказал.

- Ты моя дочь. Настоящий боец, молодец, что не сдалась.

И вот сейчас мать говорит о каком-то дедушке.