В итоге, из-за постоянной занятости Анны, именно Лилия первой заметила, что с мальчиком творится что-то неладное. Он стал вялым, бледным, по утрам кашлял, а его аппетит, и без того не богатырский, совсем пропал.

– Барышня, он весь горит! – в панике вбежала она в библиотеку, где Анна сверяла суммы в старых счетных книгах.

– Опять пожар?! – вскинулась та, не сразу поняв, о чем ведет речь служанка. – Где?!

– Нет, барышня! Мишель! Горячий совсем.

Анна бросила уголь и помчалась в их маленькую жилую комнату. Мишель лежал на своем диванчике, укрытый портьерой, и дышал тяжело и прерывисто. Щеки пылали неестественным румянцем, а глаза лихорадочно блестели. Она приложила ладонь к его лбу – кожа была сухой и обжигающе горячей.

От страха свело пальцы. В своем мире она бы сразу набрала номер скорой, достала бы аптечку с жаропонижающим, градусник. Здесь не было ничего. Ни врача, ни лекарств. Только травы, собранные Лилией, эффективность которых в борьбе с серьезной инфекцией была под большим вопросом.

– Лилия, что делать? – голос ее дрогнул, выдавая всю глубину беспомощности.

– Не знаю, барышня... – служанка и сама была белее полотна – того и гляди в обморок упадет. – Лихорадка... Это может быть что угодно. От обычной простуды до... – она не договорила, суеверно осеняя себя восьмеричным крестом.

Они пытались сбить жар – обтирали Мишеля прохладной водой из колодца, поили его мятным чаем с малиной, которую Лилия насобирала и засушила в диком малиннике за старой аркой. Но тщетно. Жар не спадал, а к вечеру мальчик начал бредить, бессвязно бормоча что-то о солдатиках, летающих лошадях и темном человеке у леса.

Анна сидела у его постели, сжимая его горячую маленькую руку в своих и чувствуя, как ее захлестывает отчаяние. Она уже потеряла один мир, где остались все ее прежние друзья и родные. Неужели теперь потеряет и единственного близкого человека в этом? Скользнула мысль пойти попросить помощи в деревне, но Дельборо была слишком мала, чтобы в ней имелся свой доктор, а крестьяне почти наверняка не держали лекарств, так же как Лилия, пользуясь травами и сборами.

– Держись, Мишель, – шептала она, гладя его по волосам. – Держись, пожалуйста.

Жар не спадал. К вечеру его дыхание стало хриплым и прерывистым, а на щеках проступили лихорадочные малиновые пятна.

Лилия, бледная как полотно, сидела на краю стула и заламывала руки.

– Лихорадка... Это плохо, барышня. Очень плохо. У сестры моей так начиналось... – она не договорила, сглотнув ком в горле.

«Господи, вот зачем сейчас это?! Только хуже от этих кладбищенских воспоминаний»

– Лучше подумай, что делать! – голос Анны прозвучал слишком жестко, но ей не было за себя стыдно. – Неужели нет никакого средства?

Лилия замялась, потом нерешительно проговорила:

– Есть... Только не здесь. В лесу. Бузина. Цветы ее, если правильно заварить, сбивают жар лучше любого знахарского зелья. И от кашля помогают.

– И ты молчала?! – Анна едва удержалась, чтобы не ударить девушку, но та и сама съежилась и казалась теперь чересчур жалкой.

– Я… Там же лес! Угодья проклятого герцога, – чуть не плакала она. – Нельзя туда, пропадем…

– А лучше, чтобы пропал Мишель?!

В круглых и несчастных глазах Лилии застыли слезы. Страх за жизнь мальчика боролся в ней с ужасом перед проклятым лесом.

– Оставайся с ним! – распорядилась Анна, вставая. – Если я не вернусь, беги в деревню. Умоляй, выпрашивай. Что угодно! Лишь бы кто-то помог.

– Вы… вы куда?

– За бузиной.

– Но... – Лилия испуганно посмотрела в окно, где кроны деревьев уже укутались серебристыми сумерками. – Но скоро же ночь… Как вы в лесу?!

– Просто объясни мне, как она выглядит и как ее найти, – потребовала Анна, на ходу накидывая свой потертый плащ.

– Барышня, нет! – Лилия вскочила, перекрыв ей путь к двери уже не с белым, а мертвенно-серым лицом. – Вы с ума сошли! Одной, в темноте? Вдруг звери какие? Или... или этот! Лучше я сбегаю… на рассвете!

Анна оценила храбрость юной помощницы. Раньше та и носа не сунула бы в лес, но теперь готова была рискнуть, пусть и при свете солнца. Только ждать было нельзя, совсем нельзя.

– На рассвете может быть уже поздно! – резко ответила она, но тут же смягчилась, видя панику в глазах служанки. Она положила руку на ее плечо. – Лилия, он мой брат. Не могу же я сидеть сложа руки и смотреть, как он… умирает, – вытолкнула она непослушными губами. – Опиши мне бузину. Я буду очень осторожна. Возьму нож. И сделаю факел из палки и ветоши.

Лилия, понимая, что не переубедит, с покорной обреченностью описала растение – резные листья, гроздья мелких кремовых цветов с тяжелым, дурманящим ароматом.

– Ищите у ручьев, в сырых местах. Только, барышня, умоляю...