Мама укоризненно смотрит на Васька. Я быстро глотаю кусочек пирожка и отхлебываю кофе:

— Пошли!

Вася с криком бежит впереди меня. Я люблю проводить с ним время и очень дорожу этими часами. Иногда мы устраиваем тренировки, гоняем мяч по лужайке или плаваем на остров за речкой, где я построил ему шалаш для игр.

Сейчас мы с ним пинаем футбольный мяч, по очереди стоя на импровизированных воротах. Обычно Васек носится и кричит, но сегодня он не привычно задумчив.

— Пап, — в какой-то момент сын подхватывает на руки мяч и идет ко мне.

— Что такое, Вась. Ты что-то хочет спросить?

Он пинает мяч об землю видимо не решаясь начать. Я не тороплю его.

— А Марина Игоревна останется с нами?

Я опускаюсь на свежую траву, и сын садиться рядом. Не люблю возвышаться над ним во время серьезных разговоров, а сейчас один из них.

— Я не знаю, Вась, — честно отвечаю ему. — У Марины Игоревны сейчас неприятности и я предложил ей пожить у нас. Будет лучше, если в школе про это не узнают.

— Понятно. Не маленький. — обижается сын, — итак говорят, что я ее любимчик, а если узнают, что она живет с нами… — он проводит рукой по шее.

— А ты что любимчик?

— Нет, — вздыхает сын, — у нее нет любимчиков. Она строгая, но хорошая. Пап, ты знаешь… она мне очень-очень нравится… А тебе?

Молчу какое-то время.

— И мне тоже, сынок.

— Ну так давай ей скажем об этом! У нас большой дом! Комнат полно. — задумывается и выдает, — я ей свою могу отдать!

— Зачем, если у нас комнат много?

— Ну, что бы она поняла, пап, что все серьёзно. Знаешь, вот когда Петька хотел со мной дружить он мне своего робота отдал на пульте. А я ему машинку.

Он смотрит на меня такими взрослым взглядом, но еще такими детскими глазами. Как же тебе это все объяснить сын… что не всегда можно обменяться вещами и стать друзьями навек. У взрослых чуточку иначе.

— У Марины Игоревны есть муж. Муж, это человек…

— Пап, ну ты чо, как с мелким! Я что не знаю кто-такой муж по-твоему? — шмыгает он носом. — Муж это тот, кто защищает. Я вот Ольке предложил быть ее мужем, она мне учебником по лбу дала. Ей Мишка сейчас сменку из раздевалки таскает.

— Вот, — продолжаю, пытаясь скрыть улыбку, — Оля сделала свой выбор, пусть и не в твою пользу. Вот и Марине Игоревне надо решиться. Хочет она, что бы я ей сменку носил или нет.

— Пап, а она знает?

— Что знает, сын? — спрашиваю я.

— Ну ты ей говорил, что готов сменку ей носить? А то Олька сказала, что она ждала, что я ей предложу, а я не предложил. А Мишка предложил. Она так мне и сказала: Дурак, что не предложил и хрясь мне учебником по башке.

— А ты?

— Не, ну а чо она начала? Сказал, что сама дура, раз не поняла, что я лучше Мишки и дал учебником ей по башке в ответ.

— Во-первых, по голове, а не по башке. Во-вторых, девочек бить нельзя. Ты вырастешь и станешь сильнее. Это как с котенком — он может тебя бояться и кусаться, но ты же не будешь обижать того, кто меньше тебя и…

— Алексей Васильевич!

К нам бодрым шагом идет Степан с большими коробками в руках.

— Вам с охраны позвонили, курьер привез!

— Спасибо, Степан. Отлично, вот и подарок.

— Кому?! — встрепенулся Васька.

— Не тебе. Марине Игоревне. Бери маленькую коробку, я большую, пошли в дом.

— А что там пап?

— Если ей понравится, то увидишь вечером.

Мы поднимаемся на второй этаж и стучим в ее дверь. Марина открывает нам, одетая в изящное красное платье до колен. Видимо она уже готовится к вечернему выходу.

— Это вам! — кричит Вася, — я не знаю, что там! Но папа сказал, что если вам понравится я увижу вечером! Вы покажете?

Марина заинтересованно открывает маленькую коробку.

— Туфли? — восклицает она.

— И платье вечернее. — я протягиваю большую коробку. — Я же обещал тебе купить новые туфли. Размер посмотрел на тех, что были в машине. А платье… Ну я тоже размер посмотрел, в твоих покупках…

— Алексей, не стоило… — растерянно говорит Марина, — я уже купила, — и поправляет на себе платье.

— Я не настаиваю! Это просто мой вклад в твою… — подбираю слова, так и подмывает сказать: «Чтобы сегодня у твоего мужа челюсть отпала, и он понял, кого потерял!», но звучит это по-детски и сын рядом, — уверенность сегодня. Вот! Сын, на выход!

Васька уносится по своим делам, а я иду в кабинет. Вообще в планах было просмотреть документы и сметы, но через полчаса понимаю, что просто смотрю в одну и ту же точку. На часы. Я не хочу, чтобы она туда шла.

Но что я могу изменить? Это ее жизнь, ее семья, ее решение. А она взрослый человек. Я могу только ее поддержать.