Я слышу, как громко стучит мое сердце. Сейчас я почувствую нежность поцелуя моего спасителя. Мои ноги подламываются, но его сильные руки держат меня в объятьях. По моему телу пробегает теплая дрожь, я вся влекусь к нему на встречу, что бы наконец прикоснуться губами…

— Пааап! Мы вас ждем! Ну вы идете?!

Алексей отстраняется от меня и глубоко вздыхает, глядя в даль на Романа в Васю.

— Никакой личной жизни! — тихо говорит он мне, — Может сбежим от них?

Солнце ярко светит сквозь не зашторенные окна. Вчера был такой суматошный вечер, что забыл их закрыть. Пока мы вернулись из парка, пока попрощались с Ромкой, пока все рассказали маме, успокоились, угомонили Васька, расставили все цветы по вазам…

Да, возможно идея была глупая: хотел забрать Марину со встречи с родственниками, завалить цветами, отвести в другой конец города, уже снял зал в ресторане. Хорошее место, чтобы отпраздновать ее свободу. И уже там сказать ей, что не могу и дня без нее. Ромыч предложил еще салют в конце бомбануть.

Салют нет, а вот меня вчера знатно бомбануло. Вспоминаю сцену в парке и руки непроизвольно сжимаются в кулаки. На кой черт она пошла туда! Нет, это прям не женщина, а беда! Вечно все усложняет. Зато, с ней не скучно, да.

Вчера мне показалось, что, проезжая мимо этого ресторана Марина резко побледнела, но так и не призналась, что ее встревожило.

От долгих выходных остается два дня. Ей предстоит возвращаться на работу. Марина заявила, что все равно заскочит к себе домой. Вчера предложил написать заявление в школе — обиделась. Не может бросить учеников, не доведя учебный год. Хорошо хоть выкинула из головы мысль идти к себе домой одной. Хоть тут со мной согласилась. Упрямая гордячка! А на самом деле маленькая нежная малышка. Слабая и беззащитная.

Когда вчера прижал ее к себе, так хотелось бросить все и остаться уже с ней вдвоем, наедине. Она вроде и близко ко мне, но по-прежнему далеко. Полон дом людей и вечно что-то происходит! Эта недосказанность просто выбивает почву из-под ног.

Спускаюсь на кухню за кофе. Через окно наблюдаю, как Васька носится с мячом по лужайке, на которой сидят Марина с матерью.

— Папка! — Васек бросается ко мне, когда выхожу к ним. — Что мы будем делать сегодня? Чем займемся?

— И тебе доброе утро, сын, — пасую ему мяч, — Привет, ма! Как ты, Марин? Нога, руки?

— Все отлично! Нога немного побаливает, но все скоро заживет.

— Мы тут подумали, не стоит ли написать в полицию? — начинает мама, — Так жаль украшение Марины — это же память…

— Не стоит, мам! Они все принесут. Не переживай, Марин. Я позабочусь.

— Я знаю, — улыбается она и слегка краснеет.

— Итак, — продолжаю я, — Планы на сегодня — не выезжать в город, а отдохнуть дома. Устроим шашлыки?

— Отличная идея! — соглашается мама, — правда передали, что днем может быть сильный дождь с грозами. Может просто приготовим мясо в духовке?

— Я за шашлыки! — кричит Вася, — но это вечером, а сейчас?

— Ну, мы можем прокатиться на лодке, — продолжаю озвучивать свои мысли, — как вы на это смотрите?

— Отлично! — встревает мама, — вот вы и прокатитесь с Мариной, — она поднимает на меня лукавый взгляд, — а мы с тобой, Вася, идем делать уроки, — продолжает мать.

— Ну бааа! Нет!

— Не нет, а да. Тебе написать сочинение, выучить стихотворение и математика еще.

— И еще параграф по окружающему миру, — разводит руками Марина.

— Это не честно! Вы это специально! — заводится Васька.

— Василий! Это что такое! Ты знал, что тебе на праздники задали. Пошли делать, чтобы к вечеру ты был свободен. Завтра пока соберемся, пока домой, еще стихотворение доучить, — мама мягко подгоняет Васька в дом, — вам хорошо поплавать, а мы пошли учиться!

Хорошая у меня мать. Понятливая.

— Ну что? — поворачиваюсь к Марине, — как тебе идея с лодкой? У нас там есть спуск к реке, а внизу по течению небольшое полуостров. Мы там шалаш сделали для наших ребят. Хочешь посмотреть?

— Отличная идея, но грести я не могу, — Марина показывает свои ладони.

— Ну что ты такое говоришь! Конечно я на веслах.

Просто беда с этой сильной женщиной! Никак не может расслабиться. Беру ее ладони в свои и смотрю на содранные ранки. Осторожно дую.

— Болит? — заглядываю в ее глаза.

— Немного, но уже заживает.

— Мне мама в детстве говорила, что ели поцеловать, то быстрее заживет, — осторожно касаюсь губами ее рук, оставляя невесомый поцелуй.

Румянец покрывает ее щеки. Марина прижимается ко мне и ощущаю пьянящий запах ее волос, наклоняюсь к ней, но ее ладонь упирается мне в грудь.

— А ты знаешь, — говорит она, заглядывая мне за спину, — кажется за нами наблюдают!

— Хм… неужели Васька и мама?

— Ага! За занавеской в гостиной. И Людмила тоже!

— Никакой личной жизни! Пошли на причал, — я беру Марину за руку и веду за собой.