— Я не хочу, пора в больницу.

— А это не предложение. Это приказ. — совершенно серьезно отвечает мать. — Сейчас тут главная я. На обед суп и пюре с котлетой. Сколько ты не ел? Два, три дня? Тебе нужны силы. Поешь и потом больница.

Мать идет на кухню и замирает посреди коридора. Потом медленно оборачивается ко мне.

— Скажи, сын, — вдруг спрашивает она, не поднимая глаз, — а что ты будешь делать, если Марина тебя не простит?

В кабинет Марка я могу зайти без стука, но все равно обозначаю свое присутствие.

— Войдите! О, Леша! — он встает на встречу ко мне, — ты как? Опять не спал. Я же обещал тебе позвонить, как только в ее состоянии что-то изменится.

— Я знаю, Марк, но не могу я быть дома, понимаешь?

— Понимаю. — серьезно отвечает врач. — Может тебе снотворное дать?

— Да иди ты со своим снотворным, — беззлобно говорю я, падаю в кресло и поднимаю на него вопросительный взгляд.

— Пока все по-прежнему. Как только выйдет из глубокого сна, можно начать давать препараты по сохранению. Пока нет, понимаешь? Нагрузка может быть огромной. Фатальной.

— К ней по-прежнему нельзя?

— Извини друг, но больше тебя в интенсивную терапию не пущу, — серьезно отвечает Марк. — Я на твои уговоры поддался. Ты ее видел вчера. Поверь, сейчас все то же самое. Будут изменения — ты узнаешь первым. Есть новости об Ире?

— Нет. Допросили и отпустили. Состав преступления отсутствует. Доказательств, что она столкнула Марину нет. Связь с Рогальским не доказана.

— Ты по-прежнему думаешь, что это его рук дело?

— Я доверяю фактам. До всей это истории Ира близко не приближалась к нам уже много лет. Пару лет назад она даже стала снова думать лечь на реабилитацию. Мы даже встретились лично. Я сказал, если решится — помогу. Положим ее к тебе. Опять.

Марк грустно смотрит в стол и крутит в руках ручку. Я знаю все, что он мне может сказать про Иру. Обсуждалось это много раз.

— Но я думаю, ей просто снова хотелось надавить на жалость. Выбить себе больше денег. Естественно, ни в какую больницу она в реальности не хотела.

Марк вздыхает.

— Ты знаешь правила — только добровольно и только осознанно. И даже тогда не факт, что поможет. Впрочем…

— Впрочем, — перебиваю друга, — я потратил на нее слишком много сил и энергии. Я сделал все, что мог. Больше не интересно. А вот как ее имя появилось в списке у охраны — интересно. Она не просто так пробралась! У нее была цель. И кто-то ей эту цель дал. Я его найду. И разберусь.

Марк поднимает на меня серьезный взгляд.

— Только я надеюсь, разборки будут в рамках закона. Не хочу моего крестника один на ноги ставить!

Обвожу взглядом кабинет Марка:

— А что, не поднимешь? — я невольно улыбаюсь.

— Подниму! Но кто-то кажется о дочке мечтал? Так что давай — здоровье бери, все дела решай, а я Маринку твою на ноги поставлю. Обещаю.

— Спасибо, друг, — протягиваю руку Марку, — Пойду посижу в коридоре, как обычно.

Поднимаюсь на лифте. Сажусь напротив вереницы дверей. Интересует меня лишь одна. За ней — моя любимая.

Этот коридор у палаты стал мне родным за эти три долгих дня и три бесконечные ночи. Офис — документы — звонки — больница — снова офис.

Я уже знаю, что, если соединить вот эти коричневые скамейки, на них можно лежать ночью и смотреть в потолок на мерцающую лампу. Да, Марк дал ключи от ординаторской, но она на первом этаже. А Марина на шестом. Мое место тут. Рядом с ней. Во всяком случае сейчас.

Смотрю на разбитый кулак. Я привык действовать. Ненавижу ждать. Но пока надо собрать всю информацию.

Марк и его команда делает свою работу. Отдел айти пробивает компы. Мама возится с сыном. Ромка ездит на объект.

Я хотел тряхнуть Ирку после ментов — сбежала. Нечего, я ее из-под земли достану. Но позже. Пока я хочу знать, что с Мариной все хорошо.

Поднимаю взгляд на закрытую дверь реанимации. Она опять рядом и опять так далеко. Прикрываю глаза.

— Тсс! — тонкая рука обвивает меня. Нежный запах таких знакомых волос окутывает меня с ног до головы.

Я подхватываю ее и сажаю к себе на колени. Она улыбается. Трётся носиком о мою колючую щеку. Прижимаю ее к себе, маленькую, беззащитную, такую манящую.

Погружаюсь пальцами в копну ее волос и привлекаю к себе поцелуем. Самые сладкие губы на свете отвечают мне, и я готов сорваться, и целовать ее шею, плечи, руки.

Ее пальчик вновь скользит по моим губам и останавливает мои поцелуй.

— Тсс! — повторяет она, — тебя надо поспать…

Резко открываю глаза. В воздухе еще витает аромат ее волос. Что за черт! Опять видел ее то ли во сне, то ли наяву. Не первый раз за эти дни. Видимо тихо схожу с ума.

Провожу ладонью по лицу. Холодная испарина. Который час?