Без шума, без прощальных сцен, без лишней родовой вежливости. Только коротко зашел в кабинет, оставил Рейнару письмо из столицы с новой печатью и, уже у двери, посмотрел на меня тем самым внимательным взглядом, который за последние дни стал у Арденов почти заразой.

— Береги дом, — сказал он.

— Стараюсь.

— Нет, — тихо ответил он. — Теперь уже не только дом.

Я не стала спрашивать, что именно он имел в виду. Потому что и без того догадывалась: слухи, бумаги, исчезнувший управляющий, шевеление в столице, нервный вызов на семейный совет — все это вместе уже давно вышло за пределы обычной хозяйственной грязи.

Когда его сани скрылись за поворотом дороги, снежная лечебница будто выдохнула.

Но ненадолго.

К полудню Рейнар вернулся из кабинета с лицом, которое не обещало ничего хорошего.

Я в тот момент стояла у кухонного стола и проверяла новые закупки: мешок муки, три связки сушеного лука, жир, пару кусков солонины, дешевый чайный лист и маленькую коробочку северной мяты, подаренной мне бабкой Сойра. Веда ворчала, что мяты на всех не хватит, и тут же сама же унесла коробку подальше, чтобы “не лапали грязными руками”.

— Что случилось? — спросила я, как только увидела Рейнара.

Он бросил на стол сложенный вчетверо лист.

— Прислали новое распоряжение.

Я развернула бумагу.

Чем дальше читала, тем холоднее становились пальцы.

Под предлогом “временного наведения порядка в хозяйственной части северного округа” лечебницу предлагалось передать под внешнее управление через столичную комиссию. До завершения проверки — заморозить все местные полномочия по закупкам, распределению средств и перемещению запасов. Иначе говоря, отобрать у меня право распоряжаться домом именно в тот момент, когда мы только начали вытаскивать его из трясины.

Я подняла глаза.

— Они в своем уме?

— В полном, — ответил Рейнар. — Именно поэтому и опасны.

Веда, услышав только тон, а не слова, сразу насторожилась.

— Что за дрянь?

Я молча протянула ей бумагу.

Она читала медленнее, шевеля губами, потом швырнула лист на стол.

— Они что, там совсем одурели? Кто тут будет решать, кому кашу давать, а кому воду? Столичная комиссия?

Тисса, вошедшая как раз на последней фразе, выдернула бумагу у Веды и прочла сама.

— А-а. Ну вот и дождались.

— Чего именно? — спросила я.

Она посмотрела на меня очень прямо.

— Того, что раз уж ты не умерла тихо в снегу, тебя решили убрать красиво.

Кухня замерла.

Даже Веда перестала греметь крышками.

Я медленно сложила распоряжение.

Тисса опять попала в самую сердцевину.

Именно так все и выглядело.

Не грубая атака.

Не прямой удар.

Красивое, почти законное изъятие власти у “слишком заметной” хозяйки, пока дом еще не окреп и его можно снова вернуть в руки тем, кому он удобен слабым.

— Когда это вступает в силу? — спросила я.

— Формально с момента вручения, — ответил Рейнар.

— А фактически?

Он смотрел на меня не отрываясь.

— Пока я здесь — никак.

В груди дрогнуло что-то опасное.

Не от нежности.

От силы в этих словах.

Оттого, как твердо он их сказал.

Именно поэтому я тут же оттолкнулась от этого чувства.

— Пока вы здесь, — повторила я. — А потом?

— Потом я не дам этому пройти.

— Вы уверены?

— Да.

— Почему?

Рейнар сделал шаг ближе к столу.

— Потому что это уже не проверка. Это попытка выдрать из дома человека, на котором он сейчас держится.

Тишина стала совсем плотной.

Веда переводила взгляд с него на меня. Тисса стояла, скрестив руки на груди. И все они, кажется, услышали главное так же ясно, как и я.

Не “жену”.

Не “Элину”.

Не “удобную часть семьи”.

Человека, на котором держится дом.

Я медленно вдохнула.

— Хорошо. Тогда работаем быстро.

Веда вскинула брови.

— Вот так просто?

— А что ты предлагаешь? Сесть и рыдать?

— Нет уж.

— Тогда занимайся кухней.

Она фыркнула, но спорить не стала.

В кабинете мы собрались втроем: я, Рейнар и Кайр. Освина посадили в соседней комнате переписывать перечень реальных запасов и всех недавних распоряжений по дому. Тисса караулила дверь так, будто ждала осаду.

На столе лежало новое распоряжение.

Рядом — тетрадь бывшей смотрительницы, поддельные проводки, обе анонимные записки, список исчезнувшего управляющего и мои последние хозяйственные реестры.

— Они бьют не по бумагам, — сказал Кайр, быстро просмотрев столичное распоряжение. — Они бьют по управлению.