— Не “ба”! Мы все тут взрослые люди, Машуль. Если было, то я очень этому рада. Тимур — достойный мужчина, не обидит. И по тому, что ты о нем говоришь, видно как ты дорога ему. Ты и дочка.

— Она его вчера папой случайно назвала, — выпалила я.

— Ну и немудрено. Они же с этим, бог ему судья, внешне похожи. А времени Тимур уделяет ей много, поболее того. Вот и решила так.

— Бабуль, то есть ты думаешь, что Тимур… Ну, что у него ко мне все серьезно?

— А ты сама-то как думаешь, внученька?

— Не знаю, — прошептала я. — Бабуль, мне как-то страшно. Я в него влюбилась, но что, если…

— Знаю, что влюбилась. И молодец. А насчет “если”, ты его спрашивала?

— Нет…

— Так спроси, чего мучаешься-то? Вот прямо сейчас пойди и спроси…

— Но как?

— А разговор издалека заведи и потом потихоньку он куда нужно сам и выведет. Сколько вы вокруг да около ходить будете, а?

— Бабуль… Спасибо!

— Фотки скинь. И напиши, что сказал.

— Хорошо…

Ботинки, куртка. Меня слегка потряхивало от нервов, а потому казалось, что на улице стало холоднее. Но это было не так. Минус два на градуснике. Солнце. Снег. Горы. Уютные стильные домики. Красиво.

Тимур с Аней лепили снеговика. Точнее, он лепил, а она “помогала” прилепляя взятые в ладошки кучки снега.

— Рукавицы непромокаемые, — сказал он, когда я подошла. — У лыжников купил. Она в них тонет, правда, но вроде не жалуется. Да, Анют? Не мерзнут ручки?

— Неть!

— Вот и классно. Давай, Маш, помогай. Мы без тебя не справимся.

И мы лепили снеговика. Втроем. В снежки с Тимуром играли. В какой-то момент он опрокинул меня в снег и смачно поцеловал в губы.

— Соскучился за утро капец как, — сказал рывком ставя потом на ноги.

Набегавшись, вернулись в дом переодеться. Перекусив, Анюта стала тереть глазки, просясь спать и я уложила ее в кроватку.

Все, мы остались одни.

— Иди ко мне, — Тимур поймал меня в коридоре и, прижав к стенке, набросился на губы.

Сжал горячими ладонями бедра, отрывая от пола и заставляя обхватить его ногами. Скользнул губами по шее, снова царапая и без того пылающую после ночи кожу щетиной.

Телу жарко. Голове легко. Ровно до момента, как мы оказались в его спальне на кровати. Сейчас день, светло. Ну-у, каждая лишняя складочка будет видна.

— Что-то не так? — задыхаясь спросил Тимур. Требовательно заглянул в глаза. — Маш?

— Да… Нет. Ну…

Я обняла его за шею, притягивая к себе. Ну, не будет же он меня в процессе рассматривать, правильно? Особенно, если выбрать такую…

— Ма-а-аш? Я тебе ночью больно сделал? — он навис надо мной.

— Нет! Что-ты, нет… Было просто замечательно. Просто, я, ну… Мне как-то неловко при свете, — чувствуя, что краснею, как помидор, выкрутилась я.

— Но я хочу смотреть на тебя. Ты очень красивая, Маша. Пожалуйста, — просил между поцелуями.

И я позволила. Не могла иначе. То, как он говорил…. Как смотрел на меня, осторожно раздевая. Словно снимая обертку с нереально вкусной конфеты, которая ему досталась после долгого голода. Смотрел, любовался, пожирал взглядом. С ним, в его руках, в его глазах я ощущала себя красивой. Идеальной. Желанной.

Потому, после, Тимур уложил меня себе на грудь, крепко обнимая.

— Маш, а переезжайте ко мне?

Всю сонливость как рукой сняло. Я приподнялась, заглядывая в его карие глаза. Те слегка поплыли, но смотрели абсолютно серьезно.

— Я… Я не…

— Маш, я люблю тебя, — выдохнул он. — Вдруг ты этого еще не поняла, вот, говорю вслух. Я люблю тебя и люблю Анечку. Она, кстати, тоже вроде бы не против моего присутствия…

Он говорил небрежно, даже насмешливо, но я видела, ощущала, как много скрывается за этим тоном. Чувствовала, как похолодели ладони на моем теле.

— Я хочу чтоб ты стала моей женой. И чтоб Аня стала моей дочерью. Официально. Что скажешь?

Я ничего не смогла сказать. Зато смогла не разреветься и согласно дернуть головой. Тимур отстранился. Полез в тумбочку и достал из нее маленькую квадратную коробочку. Открыл. Через несколько секунд мой безымянный палец обхватил прохладный металл кольца, бриллиант в котором засверкал в ярком солнечном свете.

— Это реально? Ты настоящий? Так же не бывает, Тимур!

— Она дружила, а он надеялся и его надежды оправдались. По-моему, во всех ваших сериалах именно так.

Я засмеялась, заплакала, а он привлек меня к своей груди, крепко обхватив тяжелыми руками.

— Поздравляю, Машка-а-а-а! — Карина крепко обняла меня. — Это просто супер, просто нереальная радость! Ну, Зарецкий, ну мужик! Пришел, увидел, победил!

— Мне самой до сих пор не верится, Карин, — сказала я, в который раз глядя на кольцо у себя на пальце. — Это как какая-то сказка.