Официантка принесла заказ и это на несколько секунд спасло меня от неловкости. Всего на несколько секунд…

— Как видите, бывает. А теперь ешьте, Маша. Тут отличная кухня, уверен, вам понравится, — сказал Тимур.

Дрогнувшей рукой я послушно взяла вилку, наколола на нее кусочек вареного перепелиного яйца и отправила в рот. Об аппетите не было и речи. Происходящее казалось самым настоящим сном. Сказкой. Волшебством.

Да, конечно же, мне помогали и раньше. Та же Карина с мужем, например. Но мы подруги много лет и это нормально. Но чтоб чужой человек, еще и такой, как Тимур…

Я зацепила взглядом улицу за окном. И мне всерьез показалось, что сквозь серые низкие облака пробиваются жизнерадостные лучи теплого солнца.

А еще я почувствовала вкус салата. Тонкий, приятный, он ласкал рецепторы и пробуждал аппетит. Выехав рано утром от бабушки я пропустила завтрак, но до этого момента желания есть не чувствовала.

— Тимур, еще раз…

— Ну, хватит, — перебил он. — Серьезно.

Я смутилась. Дальше разговор не клеился. Да и о чем ему говорить со мной. Что я могу рассказать интересного и какую тему поддержать с таким человеком?

— Вы сейчас на электричку? — спросил мужчина, когда мы закончили есть.

— Да…

— Я вас отвезу.

Хотелось начать отнекиваться, но я сдержалась. Понимала, что достала его своими ужимками, наверное. И без того доставила забот, хоть и не хотела этого. Но на бабушку я не сердилась. Наоборот, была ей благодарна. Ведь самое главное для меня — это Анечка, а теперь был очень большой шанс, что она останется со мной. А все остальное по существу не так и важно.

Боковым зрением я смотрела, как Тимур ведет машину. Лениво, уверенно, дерзко даже жестко. Точно так же, как двигается, как говорит, как ведет себя. Но за всей этой подачей он действительно хороший, достойный, на редкость достойный человек. Ну, какое количество мужчин стали бы тратить время и деньги на решение проблем чужой женщины исключительно потому, что их об этом бабушка попросила?

— Ну, счастливого вам пути, Маша. Будем на связи, — сказал он, подъехав к перрону.

— Спасибо, — сказала я и вышла на улицу.

Накрапывал дождь, было сыро, но я словно бы не чувствовала этого. Все потому, что внутри меня светило жаркое и радостное солнце.

— Нет, Машуль, деньги ты пока что себе оставь, — говорила Карина. — Мне не критично, а вот тебе они нужны на жизнь. В парикмахерской-то ты как ни крути, а копейки зарабатываешь. Да “семейные” алименты, которые содрал с Дана этот недоадвокат, так вообще… Черт дернул к нему обратиться.

— Карин, мне неудобно. Вы мне деньги на адвоката давали, а с ним решил Зарецкий…

— Ну вот теперь, значит, будут на жизнь, а не на адвоката, — перебила подруга. — А вот насчет Зарецкого, я жду подробностей.

Лукаво улыбаясь, Карина ждала моего ответа. Мы сидели в маленькой кафешке, единственной приличной в деревне и пили латте.

— Да нет никаких больших подробностей, чем то, что я говорила, Карин. Он любит свою бабушку и помогает мне по ее просьбе, вот и все.

— Подруженька, ты сама-то в это веришь?

— Ну, в это проще поверить, чем в то, что все дело в симпатии ко мне. Я же себя в зеркало вижу каждый день.

— Значит плохо видишь, дорогая. Может быть свозим тебя к офтальмологу, зрение проверим?

— Карин, это даже не смешно. Он бизнесмен. Богатый. И я видела его невесту. Мне до нее как до Луны.

— И где эта невеста сейчас?

— Где бы она не была это бред думать, что Тимур Зарецкий внезапно переключился с юных длинноногих нимф на возрастную тетку с толстой задницей и ребенком на руках.

— Возрастную? Блин, Маш… Ты говоришь, как твоя мама.

И как Данила, вдруг осознала я. Он тоже говорил что-то подобное тем далеким утром, когда приехал домой к моей маме.

— Как бы там ни было, дело не во мне это точно. Но, даже если б было иначе… Карин, мне не до такого, понимаешь? И вообще не знаю, будет ли когда-то и не хочу знать. Все, чего я хочу, это чтоб нас с Данилой развели и Анечка осталась со мной.

— Моя дорогая, — девушка обняла готовую расплакаться меня, — судя по всему, очень скоро так и будет.

Хотелось в это верить, но я боялась. Боялась верить в хорошее, надеяться. Побежали дни. Одинаковые, как близнецы. Работа, которая, к счастью, была и за которую платили деньги достаточные чтоб не сидеть у бабушки на шее, но недостаточные на то, чтоб не пользоваться деньгами Карины и отдать ей долг, который меня напрягал. Да, мы подруги, да, я бы в аналогичной ситуации тоже ее выручила, но все равно… Забота о малышке. Анечка — смысл моей жизни, отдушина, то, что заставляло меня держаться. Бороться. Не сдаваться ни за что и никогда.