Хотя, именно таких ведь и обижают всякие уроды. Уроды, типа Малевича. Ну, ничего! черта с два он ее будет дальше кошмарить.

Тимур припарковался, вышел из машины и двинул в парикмахерскую. Он когда-то бабушку сюда водил, так что как там внутри примерно помнил. Сейчас же все изменилось до неузнаваемости. Эстетично так стало, стильно. Даже навскидку не скажешь, что это простенькая сельская парикмахерская. Мелькнула мысль, уж не Маша ли приложила к этому руку.

— Добрый день! — вышла к нему навстречу молодая женщина.

— Добрый… Мне Наталья нужна.

— Я вас слушаю, — насторожилась она.

— Меня зовут Тимур Зарецкия, я, — он замялся. А кто он такой? Кто он Маше? — я друг вашей сотрудницы Марии Мелевич.

Наталья побледнела.

— И я знаю, по какой причине вы ее уволили на самом деле.

— Послушайте, я не понимаю, о чем вы говорите! — затараторила она, — Если вы не на стрижку пришли, то освободите помещение…

— Нет, Наталья, вы прекрасно понимаете, о чем я говорю, — перебил он. — К вам, если что, никаких претензий нет. Есть только предложение — я решаю вопрос с “пожарниками” и даю вот такую, — набрал на калькуляторе в смартфоне, — сумму наличкой. А вы взамен даете показания в суде на бракоразводном процессе.

При виде цифры глаза женщины округлились.

— Я не хочу проблем…

— Я сделаю так, что вам их никто не создаст, — сказал Зарецкий. — Не торопитесь, подумайте.

Достав из кармана визитку, положил на столик.

— Всего доброго.

Вышел на улицу. Полной грудью вдохнул свежий и теплый осенний воздух. Сел в тачку, завел мотор. Уже середина дня. А у него встречи, созвоны... Все отменил, чтоб приехать к Маше. Отменил не задумываясь. Хотя раньше никогда бы так ради женщины… Прислал бы кого-то, конечно, но чтоб сам…

Какого черта?

Качнув головой, Тимур покатил по дороге в сторону города, параллельно набирая Николая, который был знакомым инспектором пожарной безопасности.

Мария

Я разведена. Через неделю Анатолий обещал привести документы. Узнав об этом от него после очередного судебного заседания, на котором сама не присутствовала, я поняла, что ощущаю огромное облегчение. Ведь, наконец-то, был виден конец кошмару, длиною в четыре месяца.

Следующее заседание было запланировано через две недели, и на нем будет вопрос опекунства над Анечкой и раздела имущества. Анатолий обещал, что все будет хорошо, и я ему верила.

Не то чтобы тревога меня отпустила, нет. Оставался же вопрос с работой, который нужно было закрыть, но я не знала, как это сделать. Ведь как только Анечка поправилась, я все же рискнула сходить и во вторую парикмахерскую в деревне, и в местный супермаркет, и в поликлинику… Но ни парикмахеры, ни уборщицы не требовались.

Данила звонил, но я не брала трубку. Написала в мессенджере, что если у него есть вопросы, то пусть передает их через адвоката, на что в ответ получила целые “простыни” всего и разного, которые не стала читать? Зачем? Налаживать с ним какие-то отношения я не собиралась. В лучшем случае мы когда-нибудь сможем стать просто родителями Анечки, но, учитывая понимание, что ему не нужна наша дочь, такой случай маловероятен.

— Машуль, там, кажется, Тимур приехал, — крикнула с улицы бабушка.

Тимур… А я в спортивках и огромной растянутой теплой кофте, с пучком на макушке играю с Анечкой на полу. Впрочем, а какая разница?

— Иди, а я с Анечкой поиграю, — вошла в комнату бабушка.

Иди. Вскочив на ноги, я быстренько распустила к счастью только вчера вымытые волосы и разобрала пряди пальцами. Скинула домашнюю кофту и надела вместо нее черное худи.

Вышла.

Тимур как раз тоже вышел из машины и направлялся к калитке. Кожанка, черные джинсы и высокие ботинки делали его моложе и по-мальчишески безбашеннее. Красивый. Взрослый. Успешный. Такая, как я, ему не нужна. Да и мне… Мне не до этого сейчас.

— Привет! — я вышла за калитку.

— Привет! Как малышка? — щурясь на солнце, спросил он.

— Отлично. Уже полностью здорова. Спасибо еще раз…

Он сделал знак рукой, мол, хватит.

— Маша, нам нужно кое-что обсудить. Может быть, бери Аню и пройдемся?

— Хорошо. Дай мне десять минут, — попросила я и умчалась.

Под лукавым взглядом бабушки, собрала малышку, а потом, быстренько переодев джинсы и зашнуровав кроссовки, вышла на улицу.

Тимур придержал калитку, пока я выезжала из нее с коляской.

— Привет, Анютка, — присел возле нее на корточки. Дочка заулыбалась и что-то пробормотала в ответ.

Легонько щелкнув ее по носу, Тимур выпрямился и мы пошли по залитой осенним солнцем дороге.