— Ой, я тебя так понимаю. Сама что-то подобное думала только в другой ситуации. Когда Олег прощения просил. Думала, мол, восстановление отношений после измены, это какая-то сказка. В жизни так не бывает. А оно видишь, как. Ну, речь-то не обо мне, а о тебе. Счастлива или нет не спрашиваю, которую неделю светишься как та новогодняя елка. Когда свадьба?
— Ой, мы не решили еще. С этими судами и разделами имущества…. К тому же Тимур хочет Анечку удочерить, представляешь? Она его в горах папой назвала…
— Вау! Ну так и замечательно. Или, — подруга сделала паузу, — ты против?
— Да что ты, конечно же нет. Я мечтаю об этом. Но есть же Данила. Черта с два он согласится. Чисто из принципа.
— Ну, прям таки черта с два, — лукаво сказала подруга, немного подумав, — Мне тут идея одна в голову пришла. Звучит мерзко, но если вы оба этого хотите… Как вариант…
— Говори!
— Ты отказываешься от своей доли станции, а он взамен соглашается на усыновление. Только, Маш, не обидься, ладно? Это просто омерзительно звучит, но…
— Да нет. Нет, Карин… Не омерзительно! То есть я хочу сказать, что… Это хорошая идея. Тогда все закончиться. Быстро закончиться.
— Ты точно не обижаешься?
— Да на что, Карин? Мы обе знаем, что Даниле Аня не нужна.
Когда я это говорила, внутри ни капли грусти не возникло. Я смирилась. Приняла. Не знаю. Может быть дело просто в Тимуре. В том, что он развернул мою жизнь на все триста шестьдесят градусов. Дал то, о чем я не могла и мечтать. Дал просто так, просто потому, что хотел этого.
Вскоре мы с Кариной распрощались и я вместе с охранником поехала домой собирать вещи. Господи, это в который раз мы уже переезжаем в этом году, а? Только если предыдущие разы я была несчастна, то теперь…
Да, это слишком быстро. Да, так взрослые люди не делают. И еще много-много всяких аргументов против, которые не подходят к нашей с Тимуром ситуации. Потому, что мы вместе не несколько дней, а несколько месяцев. Да “неофициально”. Но телесная близость — это не все. Не самое важное. Забота, поддержка, взятая на себя ответственность — намного больше, важнее, надежнее. Тимур все это делал задолго “до”. Я ощущала все это задолго “до”. Остальное было не важно.
— Я очень рада за тебя, Маша, — сказала Женя, которую я позвала присмотреть за ребенком, пока я собираю вещи.
Ее дочка уже немного свыклась с гипсом и ограниченной подвижностью, а потому женщина смогла выйти на работу.
— Мне, если честно, до сих пор не верится, — я зажмурилась.
— Понимаю. Точнее, пытаюсь понять. Но ничего, со временем ты поверишь. Ты замечательная женщина и мама. Неудивительно, что притянула такого мужчину, как Тимур и вызвала в нем желание соединить ваши судьбы.
— Это все бабушка.
— В смысле?
— Ну, у меня были огромные проблемы. Муж не давал развод, угрожал отнять ребенка… А моя бабушка знает бабушку Тимура и попросила его через нее о помощи. Он согласился и вот…
— Твоя бабушка настоящая фея-крестная. Как в Золушке.
— Да. Она у меня самая лучшая.
Чего нельзя сказать о маме, увы. Мы с ней не общались с тех пор и сообщать ей о помолвке я не собиралась. Да, может быть я должна бы помириться, попытаться наладить отношения, ведь это моя мать. Но я не могла заставить себя это сделать и точка. Слишком, слишком много всего было ею сделано плохого. Вместо поддержки, в которой я так нуждалась после того, как узнала об измене мужа, мама добивала меня. Снова и снова добивала. Я понимала, что виной всему было то, в каких убеждениях она жила, но даже это не могло меня заставить нарваться на очередную порцию гадостей в свой адрес.
И вот, вечером я, Анюта и Ночка уезжали в нашу новую жизнь. В который раз. Впервые с уверенностью, что она будет счастливой. Вещи и коляска с кроваткой чудесным образом влезли в “Хаммер” Тимура и “Праду” Юрия.
— Смотри, Анютка, здесь будет твоя комната, — говорил Тимур, занося дочку в одну из комнат.
Та была небольшой и очень светлой. Белые стены, несколько зональных источников света, Мягкий кремовый диван, комод… Юрий и еще один мужчина, имени которого я не знала, как раз собирали кроватку.
— Маш, мы тут все добавим по твоему желанию. Просто скажи что нужно и это привезут.
— Ничего не нужно, — очень стараясь не разреветься, сказала я. — Все уже есть.
И по взгляду мужчины было видно, что он понял, о чем именно я сказала. Понял, что речь не о вещах.
Их, кстати, он вызвался помогать разбирать сам. Только мы искупали и уложили Анечку, так сразу и взялись за дело. Целовались, резвились, как дети, хохотали… Полночи провозились и так и уснули — в обнимку не заваленной шмотками кровати.