— Как хочешь. Это ничего не изменит. Ты сильно облажался, Данила. И после этого вместо того, чтоб либо уйти, либо исправить ситуацию, поступаешь так, словно это Машка тебе изменила. От нее ты ничего плохого за все годы вместе не видел. А сам поступил как мудак.

— Ну, да. Я не святой. Не то что ты.

— Я тоже — не святой, Дань. Тоже оступился.

— Оба-на. А мне Машка не рассказывала. Видишь какое дело. Тебе твое все говорит…

— Карина молчала об этом, — перебил Олег. — Да и не о том сейчас. Я оступился. Понял, как сильно ошибся и из кожи вон лез, чтоб все исправить. Потому, что любил и люблю. И у меня это получилось. Карина меня простила и я всю жизнь положу на то, чтоб она ни разу не пожалела. Но это я. Ты же — другое дело. Гуляешь как гулял. Зачем девочке жизнь портишь, не отпускаешь?

— Не твое дело, ок? Надеюсь, Карина твоя жест заценит. Ну, то как ты жизнь кладешь, чтоб она не пожалела. Вон даже в чужие дела лезешь, рискуя отхватить…

— Без толку, понял, — Олег поднялся, — Ну, знай тогда, что у Маши тоже будет адвокат. И может так случиться, что тебе не то что ребенка не видать, а еще и пол фирмы в придачу. Факт измены, попытка изнасилования, в придачу фирма твоя — совместно нажитое по закону. Так что подумай, стоит ли оно того и не пора ли остановиться. Все, бывай!

И показал спину.

— Да пошел ты! — выплюнул в спину Данила.

Олег даже головы не повернул. Просто тихо вышел, плотно заперев за собой дверь.

Мария

DanylaMalevich:”Я думал, что ты умнее, Маша, серьезно. Но ты снова разочаровала меня.”

DanylaMalevich:”Нет, ну серьезно, неужели думаешь, что адвокат — гарантия того, что тебе оставят ребенка с учетом голой задницы и халупы в качестве жилья? Это смешно”.

DanylaMalevich:”И как долго ты думаешь, эта мелкая стерва и ее “Лабутен” будут тебя содержать и платить за адвоката? Что будешь делать, когда им это надоест?”

Сообщения приходили снова и снова. Каждое из них полное яда, издевок, уверенности в собственном превосходстве.

От них у меня раскалывалась голова и неистово колотилось сердце. Да еще и Анечка капризничала, словно бы ощущая состояние, в котором находилась я.

— Я никому тебя не отдам, моя малышка, — шептала я в золотистые кудряшки дочери. — Никому-никому, обещаю.

Вот только как выполнить это обещание?

Вчера мы с Кариной были у адвоката. Валерий Артемович, так его звали, производил впечатление надежного профессионала и за свою работу брал соответственно. А денег… Снова одолженных Кариной денег хватит на пару заседаний. С учетом обстоятельств таким количеством дело не ограничится, да и что потом?

Я не находила себе места от тревоги. Ощущение безысходности сводило с ума. Если Данила заберет Анечку, то… Что тогда? Что мне делать тогда?

— Ну что ты целыми днями плачешь? — спросила мама, зайдя в комнату. — Ребенок видит, чувствует. Ты же ломаешь ей психику.

— Я не знаю, что делать, мам, — я качнула головой. — Не знаю.

Анечка завозилась, прося спустить ее с колен. С каждым днем малышка все увереннее держалась на ногах. С замиранием сердца я ждала ее первых самостоятельных шагов. Как же быстро она растет…

— А я тебе говорила, что делать и не раз. Но ты же меня не слушаешь! Никогда не слушаешь.

— Я не понимаю, как ты можешь предлагать мне вернуться к нему, мама? После всего, что он сделал и делает…

— А что такого Даня сделал, скажи, пожалуйста? Ну, оступился, ну бывает. Ты сама виновата. О муже тоже надо думать, не только о ребенке. А ты что? Год назад считай родила, а фигура как была поплывшей, так и осталась…

— Хватит, я тебя прошу, мама! Как ты можешь быть такой жестокой?

— Жестокой? Я не жестокая, я справедливая. Жестокой жизнь к тебе будет, если за ум не возьмешся. Мужчина на такое идет, чтоб тебя вернуть, несмотря ни на что, а ты все носом воротишь. А мог бы уйти с концами, как твой отец и все!

— То есть ты считаешь, что Дан прав? Прав, угрожая забрать Анечку?

— А что еще ему делать? По-хорошему же ты не хочешь. Да и раз уж ты твердо решила уходить,то, — она сделала паузу, — что такого, если заберет? Деньги у него есть, няню наймет. Видеться вы будете. А ты так сможешь свою личную жизнь устроить, пока не совсем старая еще. Если б мне твой отец предложил такое, я бы ни минуты не сомневалась.

— Я просто не могу поверить…

— А ты поверь! И лучше сейчас, чем когда такой, как я, будешь. Старой и никому не нужной. Запомни — ребенок, это оторванный ломоть. Вырастет и поминай как звали. Заявляться будет, только если ему что-то от тебя надо, да изредка копейку с барского плеча кидать.

— То есть я, по-твоему….

— А что скажешь не так?

— Я тебе всегда всем, чем могла помогала, мама. Тебе и бабушке. Деньги давала…

— Ой, давала она. Давай еще попрекни мать куском хлеба!