— Марина! П-прекрати! Хватит, — дрожащим голосом просила я, пытаясь как-то защититься.

— Ты, стерва! Я тебе все патлы повыдираю! Глаза выцарапаю! — угрожала Марина.

Изловчившись, она так сильно ударила меня по лицу, что от боли потемнело в глазах, а из носа хлынула кровь.

— Дамы! Дамы, эй! Хватит! — сквозь гул в ушах донесся низкий хрипловатый голос.

Его обладатель заслонил меня своей широкой спиной и, схватив Марину поперек предплечий, оттащил в сторону. Ее визг и поток матов осадил его стальной голос.

— Успокоилась, девушка! Или полиция успокоит! Хотите?

— Руки убери!

— Все-все, — он отступил на шаг, — отпускаю!

— А с тобой я еще не закончила! — крикнула Марина мне, торопливо ретируясь.

Меня всю трясло от страха. Дико болело лицо, нос. На губах ощущался металлический привкус крови.

— Идите сюда, — сильные пальцы сомкнулись на моем локте поддерживая и мужчина повел меня к находившейся неподалеку остановке. Усадив на покосившуюся скамейку, подал упаковку носовых платков.

Я узнала его. Это был Тимур Зарецкий, внук бабушкиной подружки и тот самый водитель “Хаммера” и счастливый обладатель собственного спортивного зала и юной длинноногой платиновой блондинки, которого я видела несколько дней назад. Как рассказала бабушка, он с невестой приехал сюда проведать бабушку и немного отдохнуть на природе. Тимур был меня лет на десять старше. Когда я приезжала на лето к бабушке, его здесь не бывало, мы ни разу не пересекались.

Достав салфетку, я принялась неловко вытирать лицо. Смяв ее, выбросила в урну. Когда повернула голову, наши с Тимуром взгляды встретились. В мягком вечернем свете его темно-карие, почти черные глаза, в обрамлении густых ресниц казались бездонными. Они напряженно смотрели из-под сурово сведенных на переносице густых аккуратных бровей. В уголках собрались морщинки-лучики. Были они и на лбу и между бровей. Но это не портило, а наоборот очень шло. Придавало мужественно красивому лицу зрелой уверенности и властности.

— Как вы?

— Н-нормально, — искренне желая провалиться сквозь землю от стыда за свой вид и ситуацию, пролепетала я. — Спасибо большое за помощь.

— Тогда идемте, провожу вас до полицейского участка. Они туда врача вызовут.

— Да не нужно, я в порядке. Так, просто ушиб…

— Нет, нужно. Снять побои и заявления написать — обязательно.

Он сказал все спокойным, ленивым тоном, но как-то так, что язык не поворачивался начать отнекиваться. Поднялся и выжидательно посмотрел на меня. Я встала, а он снова взялся за мой локоть, поддерживая на случай, если начну падать. Галантный, деликатный жест смущал еще больше. Супер, Маша, просто супер. Вот чего у тебя в жизни не было, так это драк и походов в полицию в компании красавцев-бизнесменов.

До участка минут десять ходьбы. Всего-ничего по факту. Но за это время нас успели увидеть, по ощущениям, абсолютно все жители поселка. Слабая надежда на то, что причиной их внимательных взглядов является Тимур, который был одет как гость в каком-то крутом загородном клубе, а не житель обычного поселка, а не мое разбитое лицо, наивно тлела внутри.

В полицейском участке ко мне отнеслись на удивление внимательно. Хотя, чему удивляться-то, если рядом был Зарецкий, по которому с первого взгляда понятно, насколько ему легко устроить проблемы не только для отдельно взятого полицейского, но и для всего участка. Хотя от чего-то мне казалось, что будь он одет в простые шмотки и не являйся богатым бизнесменом, к нему бы все равно прислушивались и делали, что скажет. Была у этого мужчины какая-то особая, мощная энергетика. Давящая такая, заполняющая собой все пространство. Такую деньги и статус не создают. Она просто есть. Присуща от природы.

Господи, кажется, меня таки слишком сильно ударили…

Словно из воздуха материализовавшийся врач, эксперт или кто он там мог быть, осмотрел меня, обработал разбитый нос, сделал фото, заполнил какие-то бумаги и, заверив, что нос не сломан, удалился. У меня приняли заявление и пообещали в ближайшее время связаться по результатам.

— Будет максимум штраф, — сказал Зарецкий, когда мы вышли из участка, — Но самое главное это то, что случай зафиксировали.

— Да. Спасибо вам, — смущаясь, сказала я. — Вы столько времени на меня потратили…

— Ну, так бы поступил любой нормальный мужчина, Мария, — сурово сжатые губы тронула скупая улыбка.

Откуда он знает мое имя? Ах, да, его же раз десять называли сотрудники участка.

— Не любой.

— Не любой бы поступил или не любой мужчина — нормальный?

Вместо ответа я хихикнула.

— Идемте, я провожу вас до дома, — сказал он.