— Машуль, это…. Так, давай я тебе все спокойно объясню, — затараторил он выставив вперед открытые ладони.

— Что ты объяснишь? Что-о? Что тут можно объяснить? — крикнула я, содрогаясь от всем телом от нервной дрожи.

— Это не то, что ты подумала. Все не так!

Сквозь слезы я смотрела в его карие глаза. В его лицо смотрела. В любимое, столько лет любимое лицо. На губы смотрела. Которые столько раз целовали меня, столько раз говорили слова любви. Раньше… А теперь собирались солгать.

Дан метнулся в сторону, взъерошил пальцами свои густые, русые волосы. Снова посмотрел на меня, застывшую, как истукан, с телефоном в руках.

— Это фотошоп, Машуль. Эта девка… Случайно познакомились пару месяцев назад по работе и с тех пор она прохода мне не дает. И вот…

— Фотошоп? Фотошоп на видео, да? — я отшвырнула телефон. — Ты думаешь, я совсем идиотка?

Он глубоко вздохнул. Вскинул голову, посмотрел в потолок. Молчал. Молчал и слушал, как я рыдаю, зажав рот рукой, чтоб сдержать рвущийся словно бы из самого сердца вой.

— Маша… Маш, взгляни на меня, — обхватив меня за плечи встряхнул, а я дернулась, вырываясь.

Его прикосновения, от которых я млела столько лет, сейчас заставляли содрогаться от гадливости.

— Не прикасайся ко мне!

— Слушай, это… Она для меня ничего не значит. Это так, минутная слабость, порыв… Я тебя люблю! Только тебя, Маша! Тебя и Анечку! Вы — моя семья! А это так…

— Любишь и поэтому спал с другой? Как классно!

Метнувшись к шкафу, я вытащила из него первые попавшиеся брюки и футболку. Руки дрожали, глаза то и дело застилали слезы.

— Маша, давай сядем и поговорим, я тебя прошу, — он шагнул ко мне, но, к счастью, не стал притрагиваться.

— Нам не о чем говорить! Ты мудак, понял?! Я ненавижу тебя!

Толкнув мужа плечом, бросилась в ванную. От одной мысли переодеться перед ним становилось гадко. Заперев дверь, сдернула с себя футболку, в которой спала, и кое-как натянула шмотки. Хотелось уйти отсюда. Стены нашего дома словно душили меня. Хотелось к Анечке…

— Маш, не глупи. Я никуда тебя не отпущу в таком состоянии, — сказал Дан, когда я выскочила из ванной и направилась в прихожую.

— Не смей ко мне приближаться!

Он шагнул почти вплотную, попытался обнять, а у меня сдали нервы. С криком я стала колотить его открытыми ладонями куда попадала. Колотить, конечно, сильно сказано. Дан меня на голову выше и он настоящая гора мышц, фанат спорт-зала.

— Успокойся! Успокойся, я сказал! — рыкнул он до боли крепко обхватив меня руками поперек плечей.

Ноги подкосились, я с рыданиями повисла на руках у мужа. Он буквально отнес меня в гостинную, усадил на диван. Сбегал на кухню, принес воды. Те несколько секунд, что я его не видела, словно бы вернули мне какие-то силы. Я ударила рукой по протянутому стакану и муж от неожиданности выронил его. Вода расплескалась по полу…

— Ты что творишь?

— Я ухожу, — я вскочила на ноги. — Видеть тебя не могу и не хочу! На днях заберу наши с Анечкой вещи, а потом подам на развод.

Анечка…. Наша дочка. Как он мог? Как мог предать нас? Как мог променять нашу семью на…. На что?

— Ах вот как? — вдруг бросил он со злой насмешкой, — Ну-ну!

Обогнув его, я надела кроссовки, подхватила сумку.

— Я так понимаю, ты сейчас к матери. Не настолько же крышей поехала, чтоб бросить своего ребенка… Сутки тебе даю успокоиться, а потом приеду и поговорим как нормальные люди.

Своего ребенка…. Своего!

— Приезжай когда хочешь. Буду рада не открыть тебе дверь, — выплюнула я и выскочила из квартиры.

Громко хлопнула дверью, хоть так давая какой-то выход своему отчаянию и ужасу, которые разрывали грудную клетку. Сбежала по ступенькам вниз. В глазах потемнело и пришлось схватиться за стену, чтоб не потерять равновесие. У меня всегда так, при сильном стрессе падает давление. Заставила себя глубоко дышать. С трудом заставила потому что грудь словно железные тиски сдавили.

Вышла на улицу. Достав телефон, вызвала в приложении такси. Редко себе такое позволяла, ведь Дан купил новое оборудование для своей станции и сейчас выплачивал за него кредит, потому “лишних” денег не водилось. Или на самом деле водилось, но тратились они не на меня и не на Анечку…

Как долго это продолжается? Как долго?

Из глаз снова брызнули слезы и я зажала рот рукой. Повернула голову, взглянула на наши окна. Дурацкая часть меня надеялась, что Дан смотрит. Или что выбежит сейчас следом, чтоб остановить. Скажет что-то такое, как-то объяснит… Окажется, что на самом деле не было никакой измены и все снова будет по-прежнему.

Но он не смотрел в окно. И за мной во двор не выбегал.

Приехало такси. Водитель, поджав губы, покосился на меня, но ни слова не сказал. Я не любитель бесед с чужими людьми в общем и таксистами в частности, но сейчас так бы хотелось хотя бы такой поддержки. Чтоб кто-то пожалел… Но нет.