— Ох, Алиса, Алиса… нарвёшься ты по полной… — задумчиво делает глоток алкоголя и продолжает разговор ещё более грудным, волнующим голосом: — Что там у тебя дальше по твоему договору? Дочитывай и едем обедать. Я безумно голоден, — последняя фраза определённо имеет двойной смысл.

Ну уж нет, Марк Антоний, играть будем по моим правилам, а я обязательно что-нибудь придумаю, чтобы подольше подержать твоего наглого «дружка» на «голодном пайке».

— Марк? Когда твоя циничная рука тянется к твоему пенису, он не сжимается от страха? — язвлю, беря в руки договор.

На босса намерено не смотрю, зато слышу, как долго чиркая зажигалкой, он, наконец-таки, прикуривает вторую сигарету и нервно затягивается. Понимаю, что открыто нарываюсь, но ничего с собой поделать не могу. Ну не тянет Марк на насильника, иначе давно бы это сделал, не заигрывая со мной по поводу бесполезных договоров. А его возмутительное поведение в шале даёт мне право язвить. Мог бы и поблагодарить за спасение его стокилограммовой тушки.

— Он сжимается от страха только в том случае, когда к нему приближается женский рот с чёрным нёбом как у тебя.

— Отлично. Тогда минет из нашего договора вычёркивается.

— Жаль. Ртом бы ты расплатилась намного быстрее, если бы была хоть чуточку сговорчивее. Время, Лиса, — раздражённо напоминает, всматриваясь куда-то в даль.

«Губа не дура…» — хмыкаю я, переворачивая распечатанный лист. Зачитываю следующий параграф:

— Ответственность сторон.

Марк стоит молча и курит, не реагирует на мой голос. Ладно, дальше ему все равно не понравится.

— Итак: за нарушение пункта, в котором исключается сексуальный контакт с другим женским обьектом Неотесанный потомок Адама несет ответственность в виде лишения мужского достоинства. За грубость, за враньё и за причинённый моральный вред несет ответственность в виде штрафа в размере от тысячи евро, в зависимости от степени тяжести нанесённой обиды Любимой женщине. За регулярное нарушение всех выше оговорённых пунктов Любимая женщина имеет право очень сильно обидеться и ни какой ответственности не нести!

— Это за какие такие заслуги? — поворачивает ко мне удивлённое лицо, выбрасывая в окно окурок.

— Из-за статуса «Любимая женщина», а что? — поднимаюсь со стула и складываю ровно листы. Скрепляю их степлером, затем демонстративно снимаю с себя испорченную обувь и выбрасываю лодочки в урну. Никакого желания отобедать с циничным самодуром у меня не возникает. Достал!

— Я надеюсь, расторжению настоящий договор подлежит?

Моё молчание прерывает звук опустившегося на подоконник стакана.

— Нет, — твёрдо чеканю. Всё равно не рискнёт подписать, как и я не стану подписывать его договор на сексуальное рабство, кроме рабочего контракта, разумеется. Развлеклись и достаточно. — Договор обязательно подписывается кровью со стороны потомка Адама и простым карандашом со стороны Любимой женщины. Вступает в силу с момента подписания его сторонами. Все споры и разногласия, вытекающие из настоящего договора можно урегулировать путем переговоров.

— Поехали, — заявляет, не желая ни о чём больше слушать.

Глава 15. Шантажисты-сподручники

Лиса.

Подходит к своему столу, забирает из ящика ключи, портмоне, телефон и ручку, прячет личное добро в карманы пиджака.

— Прихвати с собой рабочий контракт, — больше похоже на приказ, чем на просьбу. Пытается давить на мою волю своей энергетикой.

«Плохо, Лиса, очень плохо, потому что у него почти выходит».

— С завтрашнего дня ты переезжаешь жить в гостевой дом на моей загородной вилле. Сегодня вечером соберёшь все необходимые вещи. Дресс-код необязателен. Одежда переводчика должна выглядеть стильной, элегантной. Никакой кричащей цветовой гаммы. Допустимая длина юбки или платья…

Его наглости нет предела, поэтому я поглубже вдыхаю и перебиваю его, заканчивая начатый инструктаж:

— До середины колена или выше-ниже колена не более, чем на шесть-десять сантиметров. Я знаю, каким должен быть стиль деловой женщины. Насчёт гостевого домика — забудь! Жить с тобой на одной территории я буду только в качестве трупа!

— Ну, вот и договорились, — сгребает со стола документацию, скручивает в трубку и находит для бумаг место в своём безразмерном, дорогущем на вид пиджаке.

— Что??? — поражаюсь его логике, впиваясь взглядом в соблазнительно-бесстыжее лицо.

— Босоногая обнаглевшая стерва! — из груди мужчины вырывается нетерпеливый рык.

Не успеваю опомниться, как сильные лапищи сгребают меня под попу и забрасывают к неандертальцу на широкое каменное плечо животом, словно я не хрупкий цветок, а шестидесяти килограммовый мешок с картошкой.

— Ай! Черт возьми, я передумала! Я вообще не хочу иметь с тобой никаких общих дел! Варвар!