Боже, Марк, какого хрена ты её притащил на яхту???

Быстро прийдя в себя, активирую автоматический небольшой надувной плот. Он выпадает с кормы. На поднятом поплавке в виде шеста зажигается световой сигнал. Отлично! Буду плыть на него.

— Держись, зараза!!! Вытащу, придушу!!! — ору на нервах, пересиливая тремор в теле. Тревога за неё сжимает внутренности и перехватывает дыхание, а сердце срывается в бешеный ритм, как и я сам. Нужно максимально быстро вернуться в точку падения и подобрать Алису на борт.

Все спасательные работы приходится выполнять в одиночку. И это, пиздец, как сложно. Не то, чтобы невыполнимая задача, но она требует высокой осторожности. Клянусь, я её достану живой и невредимой. А когда вытащу из воды… Сам покалечу! Черт бы её побрал эту бешеную русскую!

Не теряя больше ни секунды драгоценного времени, лечу в рубку, фиксирую координаты падения Алисы за борт, активируя GPS на картплоттере. Обязательная процедура, чтобы не потерять место происшествия. Передаю сигнал бедствия «человек за бортом». Хватаю аптечку и мчусь с ней в кокпит.

Дальше дело техники: выполняю манёвр, разворачивая лодку в обратную сторону, вырубаю для безопасности винты, гашу лишний ход и полностью перехожу на нейтральную. Иду в обратном направлении прямо на Лису.

Боже, за что ты меня так наказываешь? Если мне удастся её спасти, прошу, сделай Алису шёлковой и сговорчивой, а ещё лучше — пошли мне нормальную, тихую девочку, и я остепенюсь, клянусь. Я больше не буду таскать к себе в постель легкодоступных женщин.

Чтобы погасить инерцию, сбавляю скорость лодки, включая малый ход назад.

Спустя две минуты мои усиленные старания направляют судно прямиком на неё. Приходится дрейфовать под воздействием ветра. Осталось подобраться поближе и успеть подцепить за жилет крючком. Вытащу на купальную площадку — выпорю задницу так, что неделю не сможет на ней сидеть.

— Маааарк!!! Паразит!!! — подходя к ней почти вплотную, начинаю отчётливо улавливать доносящийся ветром русский мат. Некоторые слова уже прижились в моём лексиконе благодаря жёнам друзей. Отличный метод для снятия стресса. Пусть выговаривается сейчас, пока есть такая возможность.

— Вытащи меня!!! Холллодно! Ты на меня п-плывешь! ААААА! Ты меня утопишь! Кретин!

— Лицо руками закрой! Не то красоту о борт расцарапаешь! — даю инструкции, хватаясь за свободный моток верёвки. Лечу к правому борту.

Яхту сносит на Лису и это прекрасно. Она держится рядом, стуча ладонями по корпусу судна.

— Я тебя убью, шкипер недоделанный! Если бы не ты! То я бы…

— Скучала в одиночку, — растягиваю улыбку, бросая ей свободный конец. — Лови! Держи крепче!

— Идиот… — ворчит, отплёвываясь от солёной воды. — Почему так долго? — хватается за узел.

— Обвяжись верёвкой! Быстрее! — командую, но Лиска не слушает, отчаянно начинает наматывать её вокруг запястья. — Я уложился в неполных три минуты! Это отличный результат!

— Тащи уже! Не хочу, чтобы меня сожрали акулы, — стучит зубами, скользя вдоль борта по направлению к корме. Тяну медленно, чтобы не поранилась.

Дотянув до открытой кормы, вытаскиваю Русалку на площадку, оттягиваю подальше от края, присаживаюсь на корточки рядом с ней.

— Давай помогу выпустить воздух из жилета.

— Х-холодно… М-Марк…

Дрожит, как осиновый лист.

— Сейчас согрею, малыш, погоди немного…

Глава 31. Неловкий момент

Марко.

Проделав все необходимые манипуляции, снимаю с неё жилет. Перед глазами вырисовывается картина маслом: прилипшая к телу рубашка что есть, что её нет, словно вторая кожа Алисы. Блестит под ярким солнцем.

Я, как похотливый придурок, залипаю диким взглядом на полной груди, вместо того, чтобы отнести её в кровать и согреть. Острые соски неумолимо манят, сводят с ума. Хочу сжать их губами, слизать с них солёную воду, втянуть в рот и погрузиться в безумство. Сглатываю, чувствую, как пах наливается мучительной тяжестью и томлением. Отвожу глаза к плоскому животу, оцениваю аккуратную пупочную ямку, туда бы ещё небольшой брюлик и можно получить отрыв башки. Эту девочку хочется уложить на лопатки прямо здесь, молча сожрать, наказать за то, что сожгла во мне десятки тысяч нервных клеток за каких-то несчастных три минуты.

Три минуты, твою мать!

Сажусь перед ней на колени. Оцениваю напуганный вид.

— Почему ты свалилась в воду? Я же на секунду отвлёкся на приборы, а ты оказалась за бортом, — убираю с её симпатичного лица мокрые пряди.

Зубки стучат, губы посинели, дрожат. Сейчас бы зацеловать паршивку до обморока, но я снимаю с себя почти сухую футболку, чтобы переодеть её.