Наклоняюсь над ней, упираясь одной ладонью в лежащий на столешнице бессмысленный договор, второй в спинку своего кресла, опрокидывая слегка назад. Если она продолжит в том же духе гробить моё имущество — мне запросто пригодятся её навыки.

— Лис, — прищуриваюсь, выискивая в её бесстыжих глазах последние крохи совести, — в каком году в своих видениях ты увидела меня больным и нищим?

Паршивка не отвечает. Не отрывая взгляда от моего лица, протягивает руку к последнему кусочку шоколада, подносит его к своим притягательным губам и зажимает ими вкусное лакомство, демонстрируя занятый рот.

Ладно… Выравниваюсь в полный рост и подытоживаю следующей фразой выше упомянутый пункт:

—…Абсолютно ничего не просить! — читаю с выразительной интонацией, едва сдерживаясь от дикого хохота.

…?????…

— Смелое заявление. Ты практикуешь Вуду, Лис? Интересно, а как же ты собираешься отрабатывать долг?

На эмоциях затылок простреливает горячим током. Растираю его пальцами, мысленно представляя клапанную крышку на макушке. Голова сейчас лопнет от перенапряжения.

До-пек-ла!

Облизываясь, девчонка глотает шоколад, закидывает ногу на ногу, и, с видом успешной карьеристки, начинает острить:

— Как при любом долгосрочном кредите, оформленном на ближайшие сорок лет. «Оплата» раз в месяц по оговорённому тарифу. «Дополнительные взносы» тоже оговариваются на выгодных условиях для «заёмщика», — заканчивает, деловито прищелкивая языком.

— Ишь ты, как закрутила, — почёсывая напряжённую вену на виске, присаживаюсь обратно на стол. — «Взносы», как раз-таки, будут регулярными, — ещё раз оцениваю пышный бюст и медленно выдыхаю. — Ладно. Что там дальше по твоему феминистскому плану? Так-с…

Пробегаюсь глазами по следующим строчкам в целях ознакомления, зачитывая:

— «…Давать покататься на своей машине. Приписка: Любимая женщина будет за рулем…»

Очередной ступор с пропущенными несколькими сердечными ударами.

— Да млять! — в голове автоматически срабатывает тумблер. На глаза опускается красное полотно. Мимические мышцы на лице дружно начинают дребезжать. Мне кажется, ещё чуть-чуть, и я превращусь в разъярённого быка Бублика с выпученными от ярости глазищами.

— Пункт: 2.2.5! Не наносить вреда жизни и здоровью Любимой женщине! Приписка: всем остальным можно, — её пискнувший голос вовремя сдерживает мой порыв сомкнуть на её шее ладони.

Я только отошёл от одного шока, как на тебе другой. Ещё… Ещё! И ещё!!!

— Подожди… — хрипло смеюсь. А что мне остаётся делать? Сегодня она сделала мой день. Сучка… — Всё ЭТО не считается!

— А чего ты так нервничаешь, Марк Антоний? Не нарушишь пункты первого договора, не перейдёшь ко второму. Между прочим, у меня тоже есть обязательства!

— Это какие же? — шиплю, подавляя желание выпить и закурить.

— Стараться не причинить серьезного ущерба ни автомобилю, ни здоровью неотёсанного потомка Адама.

— А это возможно? — непроизвольно хватаюсь за кольнувшее сердце, не в силах сфокусировать мигающее зрение. Сроки действия договора какие?

— До наступления летального исхода одной из сторон, — произносит совершенно серьёзным тоном. Вот же ж, зззараза! — Причём одной стороне запрещается ускорять наступление летального исхода у другой стороны.

— Шик и блеск!

Встаю. Иду за виски и сигаретами.

Лиса.

— И этот пункт, конечно же ты придумала после того, как едва меня не грохнула в шале? — Марк делает глоток налитого в стакан алкоголя и подходит к окну. Открывает его. Достаёт из пачки сигарету. Прикуривает, затем удобно облокачивается на подоконник и как-то по-особенному, предвкушая сладкую месть, пригвождает меня к стулу наполненным коварства взглядом.

Как под гипнозом, смотрю на него. Любуюсь, что ли, тем, как курит..?

— А с машиной ты, конечно, загнула, — прищурившись, делает глубокую затяжку, снабжая лёгкие расслабляющим никотином.

Лучше бы ты себе транквилизатором в шею пульнул, гад бессовестный.

— Я тебя спасла от удушья дымом, а ты — неблагодарный, толстокожий Hippopotamus amphibius! — выпаливаю, ощущая вспышку обиды.

— О, как? Интересно. Давай вспомним латынь. К примеру, как там правильно произнести словосочетание «сексуальная холодная стерва»?

— Хам!

Вместо очередного колкого выпада кабинет наполняется хриплым смехом мужчины.

— Лис, если вам не хамить, вы же не возбуждаетесь, как следует, — издевательски произносит.

Его полные губы соблазнительно обхватывают фильтр сигареты, сжимаются на нём при затяжке и уже через мгновение размыкаются, завораживающе выпуская в воздух клуб сизого дыма.

Чертов соблазнитель!

Перевожу взгляд на скомканную коробку от шоколада и разочарованно вздыхаю.