Впервые чувствую себя гребаной нимфоманкой за миг до оргазма.

Нужно срочно что-то с этим делать.

Шоколад! Лучше любого антистресса…

Не включив окончательно мозг, отвлекаюсь на монитор и произношу:

— Отломи, пожалуйста, кусочек и вставь мне в рот, пока я допечатаю кое-что.

Глава 13. Бунт

Марко.

Уловив провокационное словосочетание, застываю, переваривая в уме её слова.

В чём подвох?

Пальцы автоматически отламывают сладкий треугольник с орехами и с силой сдавливают, плавя шоколад.

Прежде, чем нахожу что ответить, пялюсь в пространство с добрую минуту.

Память рисует охренительные картинки с красивой стервой на первом плане.

Обнаженная, с влажной персиковой кожей, настолько аппетитная, что я бы с большим удовольствием усадил бы сейчас её на край стола, раздвинул пошире упругие бёдра и протиснул головку между гладкими розовыми складками. Вогнал бы себя до упора в сочную набухшую плоть и с остервенением оттрахал до ярких всполохов в глазах.

ФАК!!!

— Марк Антоний… — нежный голосок разливается мёдом в ушах, усиливая эротический флёр.

Я, блять, как под гипнозом, не помня себя, протягиваю руку к её приоткрытым губам, опускаю остатки подтаявшего шоколада на вынырнувший кончик влажного язычка и, сссука, едва не кончаю в штаны оттого, как она, жмурясь от удовольствия, тягуче слизывает с меня своё любимое лакомство. Губы, сомкнувшись в тугое кольцо на моих пальцах, «взрывают» мозг ненасытной жаждой греховного вожделения.

Если бы знал, что не откусит, я бы на члене подал ей этот гребаный шоколад!

Резко одёргиваю руку от её рта, как от горячей подошвы утюга.

Млять! Она отдаёт отчёт своим словам и действиям?

Если да, тогда Лиса куда более безбашенная, чем я предполагал.

Девочка играет с огнём, используя не совсем честные уловки.

«В тихом омуте… — как говорится, — сексуальные чертовки водятся…»

— Раздевайся! — приказываю ей, чтобы позлить. Встаю на ноги, снимая свой зад со столешницы. — Я хочу заценить то, на что подписываюсь.

Достав платок из кармана брюк, демонстративно слизываю со своего пальца остатки шоколада, затем вытираю его насухо.

— Ты уже заценил, — разворачиваясь ко мне вместе с креслом, возмущённо округляет свои изумрудные глазищи.

Щёки пылают ярче цветков камелии. Грудь провокационно ходит ходуном, вдавливая набухшие соски в мягкую облегающую ткань её платья.

Оттолкнувшись, встаёт на ноги, оказываясь напротив меня нос к носу. Дышит неровно, едва не касаясь моей груди своими охрененными сиськами.

— Можешь вычесть из моего долга первый свой взнос за просмотр презентационного ролика в своём шале, говнюк! И второй за то, — продолжая рычать, вгоняет наманикюренный пальчик прямиком в солнечное сплетение, — что попытался мне присунуть, когда чихал!!!

— Я? Присунул? Серьёзно? Ты что-то путаешь, — затылок обжигает вспышкой раздражения.

Лучше бы присунул, ей-богу!

Подавляя тяжёлым взглядом несносную Лису, скрипя зубами, смотрю на неё сверху вниз, не в силах справиться с эрекцией. Подлый хищник не собирается впадать в спячку. Учуял самку и норовит разорвать ширинку в хлам.

Чтобы я ещё раз пошёл на поводу у своих дружков! Безопаснее её придушить и сказать, что так и было.

Смыкаю пальцы на её хрупком подбородке и приближаюсь лицом к лицу. Второй обнимаю за талию. Вжимаюсь в неё всем своим напряжённым телом. Лиса пытается оттолкнуться, но силы неравны.

— Другого члена у себя между ног на момент твоего впечатляющего падения я не припоминаю, — зло шипит в ответ. — У тебя диссоциативное расстройство идентичности? Как мне называть своего босса? Марк? И как обращаться к любовнику? Антоний?

Я скалюсь ехидной улыбкой, глазами прожигая смятые в трубочку девчачьи губы. Член распирает кровью до невозможности. Пах в прямом смысле горит огнём и пульсирует. Ещё ни разу я так не хотел оказаться в женщине, как сейчас.

— Марк… — шепчу ей в приоткрытый рот, прикусывая в отместку вкусную плоть. Целовать змею нет желания. По крайней мере сейчас. — Ещё раз укусишь, и я клянусь, нагну тебя над столом и выпорю твою задницу до алых пятен на коже. Неделю печатать будешь стоя. А сейчас тащи сюда свои распечатанные условия. Не факт, что я с ними соглашусь, но ты можешь попытаться убедить меня хотя бы в одном из них, Алиса…

Алиса.

Воистину толстокожее животное.

Смотрю в его бесстыжие глаза, и мне до дрожи в коленках хочется съязвить, но в последний момент сдерживаю себя.

Прихожу к выводу, что расхожая фраза «все мужики козлы», — намного ближе к сути, нежели та, что «все бабы дуры». Однако приходится соглашаться с тем, что среди козлов встречаются ещё и гении. Марко — один из них.

Чертов стратег!