— Детка, я сейчас серьёзен, как никогда. Просто ты плохо меня знаешь. Поэтому, я предлагаю взять паузу и установить мир хотя бы на одни сутки, для того, чтобы узнать друг друга получше. Соглашайся, Лис. Иначе мне придётся тащить тебя связанную на своём плече до пришвартованной яхты через весь причал.

Глава 29 Шкипер.

Алиса.

Миновав пропускной пункт, Марк сворачивает на стоянку.

Смотрю на него и не могу разглядеть берегов его наглости. Если бы могла взглядом выжечь дыру в его затылке, с удовольствием бы это сделала.

— Разворачивай машину обратно! — дёргаюсь, блокируя ремень. Он больно врезается в шею. Приходится снова откинуться на спинку и шумно выдохнуть.

Паршивец глушит мотор и выходит на пирс, при этом издевательски потягивается, чтобы я ощутила все прелести затёкшего тела.

Ненавижу! Мне бы освободить руки, и тогда я смогла бы проверить на прочность его мускулистую шею. Так бы и впилась в неё ногтями, чтобы этот самоуверенный тип спустился с небес на землю.

Закончив быстрые переговоры по телефону, Марк вынимает из багажника свою дорожную сумку и ставит её на крышу, затем подходит к моей двери и с задумчивым взглядом распахивает её.

Интересно, что в голове у этого сумасшедшего Джека Воробья? Решает, на каком плече доставить меня на лодку? Неужели возомнил себя бессмертным?

— Последний раз предлагаю мировую, Алиса, — говорит совершенно серьёзным тоном, всё ещё надеясь на моё благоразумие. Как бы не так!

Осматриваюсь вокруг. На пирсе не так многолюдно, как мне бы этого хотелось. Звать на помощь бессмысленно. Ничего плохого Марк не подразумевает, да и учитывая последнее моё приключение с полицией, ни хрена я от них не добьюсь, но и сдаваться ему так просто не хочется.

— Я с тобой никуда не поплыву. У меня морская болезнь. Устанешь драить палубу.

— Ладно… — поджимает губы, — как знаешь, крошка. Моё дело предложить…

Расстегнув ремень безопасности, босс вытаскивает меня из машины, ставит на землю, прижимая к себе за талию, закрывает и блокирует тачку пультом.

— А мои вещи? — вспоминаю о своём чемодане, о купальнике и сменном белье.

— Нужно было думать об этом раньше. В лодке одежда тебе не понадобится. Будешь загорать голой, спать тоже придётся голышом, — Марк подбирает с крыши свою сумку, закидывает на плечо и без особых усилий подхватывает меня на руки.

— Да, ладно! — тут же возмущаюсь я, как только он берёт курс к пришвартованным яхтам. — Ты решил ночевать в море? Серьёзно?

— Ты когда-нибудь встречала в бухте рассвет? Если нет, тогда тебе обязательно понравится.

— Спать с тобой в одной каюте я не собираюсь! Марк, если ты на это рассчитываешь, тогда лучше забудь и возвращайся обратно, — замахав от злости ногами, едва не теряю туфлю.

Пальцы Марко впиваются в рёбра, вынуждают взвизгнуть от щекотки.

— Спать ты будешь, после того, как я тебя вымотаю в прямом смысле этого слова. Мне придётся присматривать за яхтой.

— Так ты у нас ещё и шкипер? Ээээ, нет, Марк! Я на такое не подписываюсь. Мне нужны свидетели на лодке. В случае чего…

— Я сам доставлю нас с тобой на берег! — гневно отрезает, будто бы я задела его самолюбие. — Мне помощники не нужны! Если тебе неймется меня драконить, я могу передать бумаги в суд, и на этой прискорбной ноте мы с тобой прекратим любые взаимоотношения, в том числе и деловые. Тогда ты не будешь чувствовать себя обманутой. Возместишь мне ущерб ровно в той мере, которую суд посчитает нужной. Ни цента больше.

Ставит меня, опешившую, на дорожку и, слегка повозившись с узлом, освобождает мои руки от ремня.

Морщась от причинённого дискомфорта, начинаю растирать запястья.

— Посторонним я не прощаю долги, Лиса, — продолжает знакомить со своими принципами. — И только тебе решать, чью сторону выбрать — мою или своего будущего адвоката.

— Значит, — поднимаю на него разочарованный взгляд, — сегодня ты решил получить от меня первый взнос? Для этого так круто подготовился? Да? Нет, я, конечно, понимаю, что это чисто мужская логика, но… — немного подумав, решаюсь проявить ответную любезность. — Не пошёл бы ты, Марк Антоний, в самую… шикарную… задницу?

Не отвожу от наглой морды глаз, тем более не пытаюсь вызвать к себе жалость. К черту его самоуверенность! Просто смотрю и молчу.

Иногда, когда Марк злится, в его радужках вспыхивают золотистые искры. Это так завораживает, затягивает на особо опасную глубину, и в ней хочется без сожаления утонуть…

— Во-первых — я не гей, — рычанием возвращает меня на землю. На его красивом смуглом лице начинают ходить желваки. — Во-вторых — я предлагаю тебе обычное свидание. Не хочешь секса — не будет секса. А в-третьих — я тебя не держу, Алиса. Можешь разворачиваться и идти.

Серьёзно? Он вот так просто меня отпустит? И даже пальцем не пошевелит, чтобы затащить меня на борт? А если я не хочу идти?