Пытаюсь брыкаться, безбожно молотить кулаками объёмную мускулистую спину, но внезапно обжегший мою задницу звучный шлепок на время присмиряет инстинкты самосохранения. Уж больно рука тяжёлая для получения второй дозы «счастья».

Повисаю на нём, как лисий хвост-воротник и зло рычу, стискивая до скрежета зубы.

— Ничего я подписывать не буду, даже рабочий контракт. Предоставишь мне сумму нанесённого ущерба твоему имуществу и поможешь оформить кредит. Это будет твоим «спасибо» за то, что я спасла твою шкуру от огня, который ТЫ, кстати, помог мне разжечь!

Моё резкое заявление останавливает засранца у двери, но не потому, что я его растрогала своей речью. Нет! Этот гад, зажав мои ноги под коленками, решает проверить своими наглыми пальцами, есть ли у меня на пятой точке бельё.

— Ох… Римский… же ты… полководец! — выкрикиваю, стоит паршивцу нащупать пальцами тонкую перемычку стрингов и нырнуть под неё, вдавливаясь между половых губ.

— Ахренеть, Лис, ты такая же аппетитная наощупь как и на вид. Тугая. В тебе будет жарко. Слишком горячо.

— Отпусти! — начинаю паниковать, сжимаясь на его пальцах. Чего доброго войдёт во вкус и разложит на столе, пообедав и поужинав мной. — Не имеешь права! Посягательство на честь предполагаемого сотрудника компании карается законом в виде..!

— Лишения достоинства… — в ответ доносится его мягкий хрипловатый хохот.

Увлажняя кончики шершавых пальцев, скользит ими вверх-вниз на входе. Совсем недолго, но для меня и этого достаточно, чтобы напрячься, вспотеть и забыть дышать.

Марк, испытав какой-то личный извращённый кайф, наконец убирает руку от чувствительной плоти.

— На переговоры с клиентами такое бельё носить запрещается. И почему я решил, что ты без трусов? — сам себя спрашивает, поправляя на мне подол платья.

— Я не ношу трусы, — зачем-то оправдываюсь перед грязным животным.

— А эти даже стрингами не назовёшь. Зубная нить, — фыркает, открывая дверь в приёмную.

— Ты не понесёшь меня на плече к выходу.

— Ошибаешься. Ещё как понесу. Ты же выбросила туфли в мусорное ведро. Хочешь пойти их достать и обуть обратно?

— Сдурел? Отпусти меня!

— Ещё раз громко возмутишься, и я разогрею твои ягодицы до полной прожарки.

Очередной шлепок вырывает из моей груди сдавленное «Ай».

Господи, стыд то какой. Утешает лишь то, что лифт для рабочего персонала находится совсем близко, и что всё это безобразие происходит на глазах его секретарши и ещё одной незнакомой мне девушки.

Черт! Я его убью, как только предоставится такая возможность…

* * *

В коридоре прикусываю губу и веду себя сдержанно, чтобы не устраивать дополнительное представление для посторонних глаз. Перед обедом зона руководства оказывается безлюдной и тихой. Пересекая коридор широким, уверенным шагом, Марк быстро достигает цели. Открывает лифт для начальства и ныряет в купе, наконец-то опуская меня на пол.

Как только босые ступни соприкасаются с твёрдой поверхностью, моя рука под шум закрывающейся двери со смаком врезается в мужскую небритую щёку. Ладонь тотчас обжигает болью под хлёсткий звуковой хлопок.

Оба в шоке…

Я — от выброса адреналина. Марк — от моего неожиданного поступка.

Сработал рефлекс. Его хамское поведение подстегнуло меня ответить. В общем, я не сдержалась.

Господи, я влепила ему пощёчину?

Не могу поверить. Или могу?

В кабине лифта становится душно. Воздух ощутимо исчезает. Слюнные железы вырабатывают горечь и ненависть. Мы оба шумно сглатываем.

Смотрю в ужасе на него. Стоит, как каменное изваяние. Глаза пылают яростью. Нервно перекатываются желваки на скулах. Всматриваюсь в растекающееся красное пятно под чёрной щетиной и сердце пропускает удар. Пугает шумное дыхание, из-за которого трепещут его ноздри точь-в-точь как у быка перед атакой.

Чеееерт… Хочется забиться в угол и не смотреть! А ещё лучше испариться, исчезнуть отсюда. Хватит с меня престижных работ и озабоченных шефов-козлов!

Сейчас же сажусь в машину и уезжаю прочь! Подальше от этого места. Только эта сволочь с его связями найдёт меня, где бы я не была. Утром я воочию в этом убедилась. И сейчас почему-то мне кажется, что сбежать от сумасшедшего не выйдет. Никак.

Отхожу назад. Медленно. Пока не начинаю чувствовать под лопатками холодную стальную поверхность. Прижимаюсь к ней всем телом, ожидая блокировки лифта. В таких ситуациях злой мужик обязательно врубит кнопку «стоп» и проведёт изощрённую месть. Отымеет жёстко, по-быстрому, предварительно развернув и вдавив лицом в стену, и это в лучшем случае, а в худшем — ответит физическим насилием.

Проходит несколько долгих и мучительных секунд прежде, чем я начинаю соображать, что Марк перегорает внутри, даже немного расслабляется, выравнивая осанку.