Прямо сейчас играю. За семейным ужином у родителей. Вечер пятницы — всегда ужинаем у них.

— Раз уж мы здесь сегодня собрались, я хотела бы поднять важный вопрос, — говорит мама и испуганно косится на отца. Верный признак: собирается сказать что-то, что ему не понравится.

— Надо помириться с Платоном и Ирой. Сколько времени прошло. Я хочу видеть второго внука! Это неправильно так жить! Все уже давно остыли, — мама выпаливает это на одном дыхании, как будто боится, что ее может кто-то перебить. Но все молчат. И папа на удивление спокоен. Зато Виолетта сидит, глаза выпучила.

— Да, надо попробовать, где они там живут? — отвечает отец.

Ничуть не удивлён его реакцией, всегда рубит сплеча, а потом жалеет. Наверняка давно сам хотел помириться, но гордость не позволяла предложить мир первым. Я такой же.

Глупо все это стало, прятаться по разным городам. Я остыл. Не осталось никаких чувств к Ире, только пепел. Равнодушие то есть. Не осуждаю выбор. Ушла и ушла к брату. Не он, так кто-нибудь другой. Все равно почему так вышло. Мне хотела побольнее сделать? Сделала. Но теперь уже все зажило. Нет больше обид. Платон — мой брат, и наши сыновья теперь тоже братья, им нужно познакомиться, в конце концов.

— Но зачем? — задаёт тупой вопрос Виолетта.

— Как это зачем, мы одна семья, — отвечает ей мама.

Удивляюсь маминому терпению. Носится с ней, как с ребёнком. Помогает, все объясняет. Святая женщина.

— Я против, — отвечает моя жена.

Злит меня жутко, я не выдерживаю и выпаливаю:

— Это не твоё дело. Знай своё место. Забыла, что и ты раньше любовницей была?

— Андрей, Перестань, — шикает на меня мама.

— Но.., — беспомощно открывает рот и ничего не произносит Виолетта.

Обращаюсь к матери:

— Они в Сочи живут? Я куплю билеты. На завтра всех устроит?

Ирина

Едем в какое-то странное место, никогда там не гуляли. Платон весь напряжённый. Чувствую тяжелую атмосферу.

— Куда мы едем? — спрашиваю, хотя на самом деле хотела спросить «что случилось?»

Вздыхает.

— Мама с отцом приехали, хотят встретиться. Вот еду по указанному адресу.

— Ого, а что раньше не сказал?

— Подумал, что если случайно встретитесь, не будешь нервничать так, как я.

Кладу руку на плечо Платона.

— Не переживай, раз захотели встретиться — значит успокоились.

— А если там Андрей…Ты хотела бы с ним встретиться?

Внутренне смеюсь над этим вопросом. Он что, переживает, что у меня остались чувства к Андрею?

— Я не хотела бы с ним встречаться, но, если мы будем иногда видеться, ничего страшного. А ты о чем переживаешь?

— Переживаю, что он будет снова доставать тебя. Я-то не забыл, из-за чего мы решили уехать.

— Все в прошлом. Они же поженилось, родился ребёнок. Думаю, он должен был образумиться.

— Надеюсь, — отвечает Платон и сильнее давит на газ.

Мы выходим из машины, и я понимаю, почему Платон сегодня такой напряженный. У меня у самой начинается мандраж.

— Платон, Ира, здравствуйте! — восклицает Эльвира Александровна, как только мы выходим из машины.

Платон обнимается с мамой, пожимает руку папе.

А я намеренно долго копошусь с Антоном — не спеша достаю его из автокресла.

Внутри возникает неловкое чувство, как будто я в чем-то виновата. Раньше была их снохой от одного сына, теперь от другого. Действительно, неловко вышло.

Подхожу к ним с Антоном на руках. Стараюсь искренне улыбаться.

— А это кто у нас такой хорошенький. Маленький, — Эльвира Александровна начинает сюсюкаться с внуком. Хочет взять его на ручки, но Антон начинает реветь. На руки его берет Платон, и малыш мгновенно успокаивается, хитрец.

— Он начал бояться незнакомых людей, — говорит Платон, и всем становится ещё более неловко.

— Ну, пошлите, мы тут в кафе недалеко столик заказали. Посидим, поговорим, там есть детская комната, — Эльвира Александровна пытается разрулить возникшее тягостное молчание.

Мы идём в кафе. И я понимаю, что папа Платона, Сергей Викторович, до сих пор не произнес ни одного слова. Неужели его заставили сюда прийти?

Я вообще не понимаю, конечно, причину разлада. Какая разница, с кем живет младший сын. Брак с Андреем распался не из-за него. А из-за Виолетты. А она теперь вхожа в семью. И они ее любят. Парадокс. Так накручиваю внутри себя мысли, что уже и жалеть начинаю, что приехали на встречу.

Когда мы садимся за столик, Сергей Викторович, наконец-то, произносит: