— Это ты постоянно хочешь получить то, что тебе не принадлежит, — рычит в ответ Платон.

Я встаю с дивана и снова прошу прекратить. Не помогает.

— Я беременна от Платона, уходи отсюда, Андрей, и оставь нас в покое, — произношу я.

Это действует, Андрей замирает и больше не заносит свой кулак для удара. Платон тоже останавливается и тяжело дышит.

Несколько минут так и стоим в тишине. У Андрея разбита губа, течёт кровь из носа. А у Платона разорвана рубашка, оцарапано лицо, но выглядит он не таким побитым.

— Тебе ясно сказали? Уходи, — нарушает молчание Платон и тащит Андрея к выходу.

Около двери Андрей останавливается и смотрит на меня.

— Если это правда, тогда ты мне не нужна, ты такая же шала…, — Платон не даёт ему договорить и выталкивает его на лестничную площадку.

— Заткнись! — шипит на него и закрывает дверь.

Мы слышим, как он ругается разными выражениями за дверью. Понятно, что это все, скорее всего, адресовано мне. Платон тоже слышит и порывается даже открыть дверь, но я его не пускаю:

— Не надо, пусть уйдёт.

Звуки за дверью затихают, наконец, все закончилось, можно выдохнуть. Андрей ушел.

Платон смотрит на меня. Выражение его лица непроницаемо, я не могу угадать, о чем он думает. Платон спрашивает:

— Зачем ты открыла ему дверь?

— Я думала, что это ты.

— Почему не посмотрела в глазок? — его тон становится строже.

Он что ругается на меня?

Платон тяжело вздыхает и говорит уже тише:

— А что было бы, если бы я не пришёл домой пораньше?

У меня от этого вопроса непроизвольно стекает одна слеза, катится медленно по щеке.

Платон вытирает ее ладонью.

— Прости, я просто испугался… Скажи, с тобой все хорошо? Что он сделал? Ничего не болит? — он сыплет вопросами, а я узнаю прежнего Платона, мне становится спокойнее.

— Все хорошо, — отвечаю. Мне хочется, чтобы он обнял меня, хочу сама его обнять, но я вижу, что он ещё сильно возбуждён после драки с Андреем. Он проходит мимо меня, начинает убирать осколки разбитого столика. Вытирает кровь Андрея с пола. Наверное, хочет побыстрее убрать следы произошедшего.

Я сажусь на диван.

Через несколько минут по животу как будто пробегает судорога. Я даже вскрикиваю от неожиданности.

Платон оборачивается и встревоженно смотрит на меня, а я прошу:

— Отвези меня в больницу.

Платон

Ожидание было мучительным, казалось, что часы застыли на месте и не хотят двигаться вперёд.

Не стоило бить Андрея прямо при ней, надо было просто выпихнуть его из квартиры. У Иры так резко заболел живот, что даже пришлось нести ее на руках до машины, ей трудно было сделать даже шаг. Хорошо ещё, что Андрей успел уехать. А то снова ударил бы.

Вот мерзавец. Чувствую к нему в последнее время только ненависть, не понимаю его совсем. Потерял ты жену своими поступками, ну, возьми и отойди теперь в сторону. А он продолжает претендовать на то, что ему не принадлежит.

Наконец, из палаты выходит Антонина Аркадьевна. Встаю, подлетаю к ней. Машет рукой:

— Да успокойтесь, сейчас уже все хорошо. Дышите глубже.

Я и, правда, выдыхаю и начинаю нормально дышать.

— А что такое было?

— Гипертонус.

— Это плохо?

— Может присутствовать и в норме, но такой сильный, конечно, лучше снимать, мы сейчас поставили ей капельницу. Скажите, почему она такая грустная, что-то произошло?

Я молчу. Антонина Аркадьевна берет меня за рукав и отводит в сторону:

— Спрашиваю не из-за праздного любопытства, тонус может быть вызван сильным стрессом. Сейчас все нормализуется, но повторять стрессовые ситуации лучше не стоит.

— Да, проблемы с одним родственником… Были.

— Исключите тогда такое общение, не надо ей пока никаких переживаний. Если такие родственники, пусть только с вами и общается.

— Можно к ней?

— Да, только ненадолго, я велела ей поспать.

Я тихо открываю дверь в палату, а Ира, увидев меня, приподнимается, как будто мы с ней долго не виделись.

Сажусь рядом на стул.

— Что она сказала тебе? Мне кажется, она мне врет, что все хорошо.

— Не врет Правда, все хорошо. Если не будешь больше переживать, то будет все хорошо, — беру ее за руку, спрашиваю:

— Сейчас ничего не болит?

— Нет, все прошло.

— Не беспокойся, больше Андрей к тебе не подойдёт, — глажу ее по руке.

— А что с тобой будет…

Подношу палец к ее губам, она обрывает предложение на полуслове.

— Я обо всем позабочусь, просто отдыхай, хорошо?