Ложусь спать, на этот раз до утра. Утром меня будит Андрей: гладит по груди и стягивает ночную сорочку. Нет, я, конечно, рада, что теперь у нас все хорошо, но будить меня утром из-за этого, когда я не спала полночи?

Но я ему не отказываю. Нет. Исполняю супружеский долг без особого удовольствия. Да о каком удовольствии может идти речь: мы все делаем тихо, и я каждую минуту прислушиваюсь, не проснулся ли сын.

Не думала, что у меня возникнет такое безразличие к сексу. Почему не отказываю? Потому что боюсь, что Андрей заведёт себе женщину на стороне. Особенно этого начала бояться после родов. Нет, я, конечно, привела себя в форму и сейчас хорошо выгляжу, но внутри все равно сидит страх. Не хочу потом воспитывать сына одна. Из-за своей паранойи даже наняла частного детектива. Он следит за Андреем после работы и пишет мне, что все хорошо.

Встаём. Я иду в душ, Андрей готовит завтрак.

Костя просыпается, мы все вместе завтракаем. Андрей кормит сына детской кашей.

Отец он хороший. Молодец. Всегда в свободное время мне помогает, любит играть с Костей, пожалуй, у него это получается даже лучше, чем у меня. Жалко, что Андрею нужно уходить на работу.

— Помаши папе ручкой! Пока! — говорю я с Костей на руках.

Андрей наклоняется и чмокает нас в щеки.

После того как Андрей уходит, сажаю сына на диван, включаю ему мультики. Сама сижу в соцсетях. Пролистываю ленты со счастливыми лицами. Да, радуйтесь, что у вас ещё нет детей.

Затем приходит няня, она укладывает Костю спать, после у них без меня будет прогулка и развивающие занятия.

А я ухожу жить свою жизнь. Сегодня у меня по плану тренировка в фитнес-клубе, затем шопинг с подружками.

Вечером мы снова все собираемся дома за семейным ужином. Время перед ночью я люблю меньше всего. Предвкушаю, как Костя долго будет укладываться спать, и как будет потом не давать мне спать ночью. А самое неприятное: я знаю, что завтрашний день будет похож на сегодняшний. И это меня сильно беспокоит. Вечный день сурка. Где же счастье семейной жизни? Как в этом во всем крутятся день и ночь другие женщины? Это у меня ещё помощь есть, деньги. Я не стираю, не готовлю, отдыхаю. И все равно я устала.

Нет, мне не нравится такая жизнь.

Ирина

Антон просыпается, Платон встаёт, приносит мне его на кормление. Затем относит его обратно в кроватку.

Иногда сын спит с нами, но я так не высыпаюсь, мне слишком тревожно, что я могу на него лечь случайно, поэтому решили «дежурить» с мужем по очереди. То я встаю, то он.

Я раньше не думала, что материнство — это настолько сложно. «Я была идеальной матерью, а потом у меня родился ребёнок», — фраза про меня. Платон, как всегда, меня во всем поддерживает и успокаивает, если я начинаю заниматься самобичеванием.

— Ир, ты самая лучшая мама для нашего сына, а идеальных родителей не существует, — часто повторяет мне, когда я начинаю тревожиться из-за пустяков. Например, что даю соску, хотя врачи ее не рекомендуют.

Но это редкие минуты грусти по поводу материнства. От этой новой роли у меня больше положительных эмоций. Смотрю на сына: как он растёт, меняется каждый день, и удивляюсь: ну как мы без него жили?

Утром Антон просыпается рано. Смотрю на часы — всего шесть часов, а сыну все равно. Лежит, улыбается в кроватке, гулит.

Платон встаёт, чтобы взять сына, но в комнату заглядывает моя мама:

— Я уже проснулась, давайте я с ним погуляю, поиграю, а вы спите ещё.

Она берет Антона. Мы с Платоном, обнявшись, тут же закрываем глаза и пытаемся вернуть сладкий сон. Какое счастье, что моя мама приехала.

И как хорошо все-таки, что Платон работает из дома, ему не надо каждый день куда-то уезжать. Не знаю, если бы я была одна дома, без помощи, то, наверное, впала бы в депрессию. Особенно в первые три месяца. Антон много плакал из-за коликов в животике. Приходилось много носить на руках, успокаивать. И я вместе с ребенком ревела каждый день тогда.

Думала, что гормоны шалят во время беременности, а на самом деле — глупости, самый взрыв после родов. Как сейчас вспомню, так вздрогну: бывали дни, когда мне просто так хотелось поплакать, иногда — наоборот. Сейчас, слава богу, все прошло.

Сейчас вообще все хорошо. Мы с Платоном привыкли к родительским обязанностям, освоились.

Через два часа мы просыпаемся одновременно от плача Антона.

— Соскучился по родителям, — говорю Платону.

— Хочешь, спи. Я схожу.

— Нет, я выспалась, — сладко потягиваюсь на кровати.