- Хорошо слетали. Бабушка сияла. И очень мне ее муж понравился. Отличный мужик, - делюсь впечатлениями и на девочек кошусь. Сейчас как ляпнут! А у нас и так с Артемом отношения напряженные.

Но девочки во власти Марфы. Она их за руки взяла и повела в сад, что-то там показывает. За ними хвостиком Сергей идет. И как на богиню смотрит на свою Марфу. С таким обожанием и преклонением.

- Я как денег заработаю, тоже к ней слетаю. В отпуск.

Уже не наследство? А заработаю?

- Зарабатывать как собираешься? – спрашивает Адам.

- На данный момент с Марфой работать. У нее же продукция высший класс. Это я сам убедился. Я новых заказчиков в городе найду. Рынок сбыта надо расширять. Товара очень много. У Марфы тут целая империя. А там и свой магазин хочу. Для начала в спальном районе, где конкуренции мало. А потом имя заработаю, и на расширение. Пап, я тут бизнес-план накидал, глянешь? – Артем уверенно говорит, глаза горят.

Смотрю на сына. Он повзрослел. Не внешностью. Нечто в нем внутри изменилось.

- Конечно, показывай. Все разберем. Подскажу, где косяки, - Адам тоже заметно удивлен и доволен.

- Отлично! Сейчас за стол. Там Сергей расстарался, столько всего наготовил. А потом я все покажу. И это, - волосы взъерошивает. – Мам, пап, я спасибо хотел сказать.

- Да? – не могу скрыть удивления.

- Ну кем я был? Трутень, который прожигал ваши бабки. Мечтал, как еще деньги мне с неба на голову упадут. У меня все было, и я это не ценил. Как сказал мне Сергей, когда все легко достается, то вкус этого не ощущается. А вот, когда сам заработал, достиг цели, тогда кайф. Знаете, мне, когда Марфа первую зарплату дала, вот тогда я прочувствовал, - закатывает глаза, вспоминая те ощущения. – И сразу захотелось больше заработать. И уже хочется самому достичь успеха. Как ты пап, чтобы потом никто упрекнуть не мог. И собой гордиться, и пример будущим детям.

- Скажу честно, Артем. Ты меня сильно удивил. Мы когда прошлый раз виделись, у тебя был более пессимистичный настрой, - тоже говорю откровенно.

- Я втягивался. Но так постепенно. Противился всему. Все в штыки воспринимал. И Марфа еще… она не сахар, если косячишь. Но к ней привыкнуть надо, так-то она тетка мировая, справедливая. Но, а Сергей мне глаза открыл. У него же деньги были, жена, дети, а он ничего не ценил. Жену не уважал, с любовницей таскался. Потому что с жиру бесился, по неправильной дорожке пошел и понеслось. А потом Марфу встретил, себя нашел. Переосмыслил все. И не нужны ему эти бабки. Понял, что в жизни самое ценное. Только больно ему, что дети старшие его видеть не хотят. Так он всю любовь сейчас Ярополку отдает.

- Серый изменился, это да. Раньше отборной гнидой был, - кивает Адам.

Уж он не понаслышке знает, что в свое время Сергей творил. И именно Адам сейчас заменил отца детям Сергея. А Виолетта стала матерью ребенку Сергея от любовницы. Мне до сих пор не верится, что Родион – сын Сергея, настолько они разные.

- И я теперь понимаю тебя, мам. Семен тебе изменял, ребенок у него на стороне. Тебе было больно, а я тебя не поддержал. Прости меня, мам, - берет меня за руку и в глаза заглядывает. – Я был редкостным говнюком. Попал под влияние. Спасибо, что вовремя мне мозги промыли. Иначе я бы себе всю жизнь сломал.

Семен

- Давай, шевелись, смердло. Че застыл! – сильный толчок в плечо.

Семен стискивает челюсти. Втягивает голову в плечи, идет к зданию суда.

Уроды, даже не дали насладится городом! Он уже и забыл, что такое городской воздух.

«Смердло» - теперь только так его называют. В том аду, в принципе, люди с манерами не знакомы. А он еще находится на низшей ступени их деревенской иерархии.

Получив указания от страшной женщины Марфы, они вообще всякий стыд потеряли. Помыкают им как хотят. И спать в выгребной яме заставляют. И эти деревенские туалеты… это ад на земле. И Семен в этом по уши.

Ослушаться нельзя. Помилования ждать неоткуда.

Только унижения сутками напролет.

Все что остается – это вспоминать, как он был успешен и талантлив, как добился шикарной жизни. И ненавидеть тех, кто все это у него незаслуженно отобрал.

Сегодня судовое заседание, Анна и Мышь решили его обобрать. Только больше нет ничего у Семена. Он вообще себе не принадлежит. Подневольный человек.

Даже мать и ту сослали. Она даже не догадывается, в какой беде ее сын.