— Думаю, именно поэтому Вероника не доживет до этого срока, — сказала я и прикусила губу. Как же мерзко, как мерзко это все! Как… Я должна бы привыкнуть, я ведь взрослая женщина, которая сама уже умирала. Но не могу…

— К тому же при достаточных возможностях — а они у наших врагов достаточные — результаты проверки на том или ином этапе всегда можно подделать, — вздохнул дядя Эндрю. — Но это нюансы, я согласен с Мелани. Те сведения, которые нам удалось получить, ясно указывают, что цель — не ваша репутация, а вы сами, ваша жизнь.

Грант кивнул, и я заметила, что он будто расслабился. Неужели угроза жизни пугает его меньше, чем позор? Грант ведь, в отличие от меня, никогда не был безумцем, слепо поклоняющимся общественному мнению. Что скажут в свете, волновало меня. Грант же пусть и не нарушал приличий, но легко позволял себе выходить за грань, чего только его злые, совершенно не джентльменские подколки стоят. Или… все дело в нашей свадьбе?

— В таком случае прямо сейчас не о чем беспокоиться, — пожал плечами Грант.

Да если бы! События ускорились.

В прошлый раз дело действительно довели до суда, но тогда у Гранта не было поддержки нашей семьи. И он не был соперником Эдвина в битве за меня. Или… был? А я просто не знала?!

— В ближайшее время вы ни в каких светских мероприятиях не участвуете? — Брови сошлись на переносице так, что я физически почувствовала намечающуюся морщинку. — Речь не обязательно про званый ужин или грандиозный прием. Любое приглашение в гости, на пикник…

— Нет, но будут мероприятия в честь возвращения генерала. В столице это сейчас самая обсуждаемая тема, и многие надеются на приглашение. Вы считаете, что я должен их пропустить?

— Нет, напротив, — оживился отец. — Мы не будем ждать нападения, мы расставим свою ловушку. Полагаю, если наш противник ускорился, он не упустит этого случая. Особенно если мы сделаем несколько завлекающих обманных маневров.

— Я думаю, можно пустить сплетню, что у меня появились некие доказательства, которые помогут мне выиграть в суде, — задумчиво кивнул Грант. — Даже не обязательно намекать, какие именно, чем туманнее и загадочнее, тем лучше. И одновременно я попрошу знакомого с кафедры целителей отправить в мой дом несколько пакетов официального вида. Возможно, те, кто затеял грязную игру, подумают, что я с помощью денег и связей готовлю акт о непризнании отцовства на более раннем сроке беременности. Это заставит их действовать быстрее и воспользоваться вашим званым вечером. Если вы уверены в том, что меня попытаются сделать убийцей именно при свидетелях…

Ох… не то чтобы уверены. Лавина событий уже тронулась с места. И мое предвидение, все еще оставаясь козырем в рукаве, больше не может дать нам полной уверенности в том, как поступит враг. Но… с другой стороны, он идет проторенным путем, пусть даже ускорил шаг в несколько раз.

Я в очередной раз спотыкалась об эту странность — Эдвин слишком молод и еще недостаточно опытен и влиятелен, чтобы развернуть сеть интриг подобного масштаба. Кто за ним стоит? Почему этот человек за годы ничем не выдал своего существования?

Так. Я еще подумаю об этом, обязательно. Но позже. А пока надо обсудить детали расставляемой ловушки.

Обсуждение затянулось надолго и прервалось, только когда папа вдруг встал, оглядел нас, покачал головой:

— На сегодня достаточно. Лорд Эмерсон, Эндрю вас проводит и поможет покинуть штаб, не привлекая внимания.

Так быстро?!

Несколько часов пролетели как одно мгновение, и мне совершенно не хотелось расставаться, у меня даже мелькнула совершенно глупая неосуществимая мысль тайком пробраться в дом к Гранту, чтобы и вечер провести с ним, но я с сожалением ее отмела. Прежде всего потому, что издеваться над Грантом жестоко. Он же не железный, чтобы сдерживаться наедине. Да и я первой не выдержу, наброшусь. Увы, я больше не невинная юная девушка, не знающая ничего дальше поцелуя.

— Благодарю, генерал. До скорой встречи. Мелани… — Грант снова поймал мои пальцы в свои, и мы замерли, глядя друг другу в глаза.

Где-то рядом и одновременно далеко-далеко вздохнул дядя:

— Брат, они ведь так вечность будут статуи изображать.

— Как мы когда-то с Рионой? — Папин смешок прозвучал глуховато и как-то по-доброму.

— Да. Ужас, вспомнить страшно, — явно содрогнулся дядя.

Грант встрепенулся, на его лице явственно отразилось сожаление, но руку он мою не отпустил. Он наклонился и поцеловал, только не так, как принято в свете — коснуться тыльной стороны ладони, он поцеловал подушечки пальцев, отчего я покраснела, кажется, до корней волос. И только тогда отпустил.

— До скорой встречи, Мелани.