— Тогда будешь Фроськой, — объявила я. — Ребята, поможете уложить девочку на телегу?

В том, что существо женского пола, сомневаться не приходилось: на животе имелось нежное, едва заметное вымя. Маленькие, едва набухшие дольки, еще не успевшие приобрести свой окончательный вид. Они были мягкие, словно шелковые, и почти сливались с серебристой шерстью.

Козочка выглядела юной и беззащитной.

Когда мы осторожно уложили ее на телегу, она прижалась к моему боку, словно ища защиты, и ее большие глаза с золотистой каймой смотрели с безграничным доверием.

— Она похожа на стрекозлу, — заметил Гауф, рассматривая животинку. — Я слышал о них, но никогда не видел. Говорят, прежде их водилось много в Темном логе.

— И вот они вернулись, — добавила Мирелла, многозначительно глядя на меня.

— Пока вернулась только Фроська, — улыбнулась я. — Хотя, не исключаю, что у нашей красавицы где-то имеется свое стадо. Но, прежде чем вернуть сородичам, ее нужно вылечить. А теперь давайте продолжим путь. Темнеет.

Для арахносов темнота — лучший друг. Да и мне в такой компании не страшно путешествовать по лесу. Темный лог стал мне вторым домом. И встречали меня здесь именно как дома. Завидев нас, больше двух десятков арахноссов двинулись к нам. И пусть они пребывали в истинном обличье, меня это не испугало и не заставило свалиться в обморок. Как в первую встречу. Все потому, что эти удивительные существа приняли меня в свою огромную семью.

А Максимус…

Глава ковена приветствовал меня глубоким поклоном, и его глаза при этом сияли теплым, нежным светом. Он шагнул ко мне, его многоногие конечности грациозно изгибались в почти человеческом жесте приветствия.

— С возвращением, Прасковья, — прошептал он, и в его голосе прозвучала такая нежность, что у меня перехватило дыхание.

Максимус шагнул ко мне. Паучье тело, обычно внушающее трепет, сейчас излучало только тепло и заботу. Он склонил голову, и я увидела в его многочисленных глазах отражение собственных чувств.

— Спасибо, — выдохнула я, с трудом сдерживая эмоции.

Он осторожно, почти невесомо, коснулся моей руки одной из своих конечностей, и по моему телу пробежала волна дрожи. Остальные арахноссы тактично держались сзади.

— Мы волновались, — произнес он, и в его голосе слышалось такое облегчение, что мое сердце забилось чаще. — Все прошло хорошо?

— Более чем, — улыбнулась я.

Хотела пожать паучью ногу, но сдержалась. Не потому, что боялась или испытывала отвращение. Вовсе нет. Просто сзади подошла Надин, приходящаяся Максимусу невестой. Теперь она буквально дышала мне в затылок, словно предупреждая от рискованных и необдуманных действий. Да и я… Все в Темном логе считают меня женой Уротона Пошельона. Никто не в курсе, что я заняла чужое тело в чужом мире. А знай это арахноссы, тогда…

Тогда участь моя была бы совсем незавидной.

Вместо выражения чувств, я вернулась к делу. Рассказала об успехах в торговле, показала выручку и то, что нам удалось приобрести. Включая, разумеется, и ткацкий станок. Все это время я украдкой наблюдала за поведением Максимуса и Надин. Последняя приняла паучье обличье, неблагоразумно изорвав еще одно человеческое платье. Видно, арахносска почувствовала что-то. Уловила своим паучьим чутьем. Теперь она встала рядом с Максимусом и всячески пыталась перетянуть на себя его внимание.

Но он внимательно слушал мой рассказ, не обращая внимания ни на что больше. Ни на что и ни на кого. Что, естественно, не могло не бесить Надин. Она пыхтела от злости и меняла цвет шерсти. Но высказаться вслух не решилась. Полагаю, потому, что в своем рассказе я умолчала о той роли, что она сыграла в выпадении зубика у малыша-оборотня. Думаю, глава ковена не похвалил бы ее за подобную самодеятельность.

— А это у нас кто?.. — удивился Максимус, заметив, наконец, Фроську, дремавшую на телеге, свернувшись чуть ли не в клубок.

Стрекозка тоже проснулась и сейчас смотрела на Максимуса своими огромными доверчивыми глазами. Напрасно я думала, что она испугается. Кажется, у этой животинки есть необычный дар интуитивно чувствовать, кому можно доверять. Невзирая на то, что перед ней сейчас находился гигантский паук, она не проявила ни малейшего беспокойства. Напротив, дала себя погладить.

— Знакомьтесь, это Фрося, — представила я стрекозку.

— Мы нашли ее в лесу, раненую и запутавшуюся в лианах, — добавил Гауф. — Прасковья решила ее подлечить и пока подержать у себя.

— Верное решение, — согласился Максимус, осматривая Фроську. Точнее, сканируя ее своим магическим взглядом. — Этой малышке понадобятся помощь и забота. Не только потому, что она ранена и истощена. Но и потому, что ждет стрекозлят.