Сказал и, заметив мою реакцию, отстранился. На его скулах заиграли желваки. А еще мне показалось, будто его лицо приобретает сходство с паучьим. Вон, и ультрамариновая поросль появилась на подбородке. Видимо, из-за сильного волнения.

— Спасибо за теплый прием, — сказала я, чтобы сказать хоть что-то. Хоть немного разрядить напряженную донельзя обстановку.

Откуда-то из-под шкафа раздался скрип, удивительным образом напоминавший сдавленные смешки. Кажется, это Дрим наблюдал за нашей с Максимусом встречей. Хотя, возможно, мне лишь показалось.

— Спасибо за искренность, — отозвался Максимус, глядя на меня странно. Как будто пытаясь заглянуть под чужую оболочку и увидеть меня настоящую. — Я вижу, что тебя пугают пауки. Особенно такие большие, как мы. Но, тем не менее, ты пытаешься бороться с этим. Я не мог не оценить это, Прасковья. Для меня это важно. Для нас, арахноссов. Слишком многие считают нас чудовищами. В том числе твой муж.

Уротон Пошельон…

Меньше всего мне сейчас хотелось вспоминать о нем и, тем более, разговаривать про него. Но, тем не менее, я все еще числюсь его женой. Вернее, не я, а Пареска. Максимус знает об этом. И это, разумеется, тоже дает дополнительный сдерживающий фактор для ухаживаний.

Наверное, это даже неплохо…

Было бы куда ужаснее влюбиться в него, а после глубоко разочароваться. Он не знает ничего обо мне настоящей. И вряд ли узнает. В противном случае последствия могут быть губительными. Для меня.

— Эта шаль… — Сняв с плеч, я сложила ее и протянула Максимусу. — Можно, она будет моим подношением Богине? Больше мне, к сожалению, дать нечего.

Он располагающе улыбнулся:

— К подножию статуи обычно кладут еду. Но я могу отдать эту шаль той семье, чьи продукты случайно оказались в твоем доме. Как сейчас с проявлениями магии? Было что-то еще, о чем мне следовало бы узнать?

— Вообще-то да, — уклончиво отозвалась я. — Может быть, это была галлюцинация, но…

Я старалась рассказывать о происшествии крайне осторожно, не вдаваясь в лишние подробности. Не рассказывая о собственных предположениях. Но и без того Максимус отнеся к рассказу слишком серьезно. Его лицо помрачнело, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он тщательно осмотрел гостиную и весь первый этаж. Но, как и в прошлый раз, не заметил ни малейшего следа магии.

— Может быть, это просто игра моего воображения? — предположила я.

— Нет, — отрезал Максимус. — Не в воображении дело. А в том, что защита Богини ослабевает. Пророчество говорит, что когда-нибудь она вернется, но в это уже мало кто верит. Зато все замечают, что с каждым годом наше положение становится все более бедственным. Тени могут воспользоваться нашей слабостью. Прорваться сквозь защиту. Тогда весь Кундан окажется под угрозой.

— Ты думаешь, что я видела одну из них, теней? — охнула я.

— То, что ты описала, похоже на портал, — подтвердил Максимус. — Пока главный вход запечатан, им не пробиться. А если кто-то и рискнет… Я прикончу любого пришельца из иного мира, рискнувшего сунуть нос в Темный лог.

Он замолчал и нахмурился. Его паучьи черты стали более заметными — ультрамариновая поросль на подбородке потемнела, а глаза словно остекленели.

— Почему ты считаешь, что из другого мира может прийти только враг? — поинтересовалась я, чувствуя, как меня одолевает озноб.

Словно ледяной ветерок пронесся по комнате, заставив вздрогнуть.

Максимус тяжело вздохнул.

— Потому, — произнес он медленно, — что те, кто приходят через порталы, никогда не несут добра. Они питаются страхом, болью и отчаянием. Они — тени, пожирающие души.

Его голос стал глубже, приобретая металлические нотки, а в воздухе появился едва уловимый запах озона.

— Разве это так? — продолжила я, стараясь не показывать своего страха. — Ведь до теней в этот мир пришли и другие существа. Те, кто и сейчас населяют его. Так, может быть, всем стоит дать шанс? Вдруг, кто-то просто заблудился или ищет помощи? Или, к примеру, вообще оказался в Кундане случайно?

Он сделал шаг вперед, и я почувствовала, как его аура давит на меня, заставляя сердце биться чаще.

— Ты не понимаешь, — продолжал он. — Мы, арахноссы, веками защищали этот мир. От тех, кто хочет разрушить баланс. От тех, кто хочет превратить все живое в свою пищу. Те, кто пришли до Теней, были действительно другими. Но все они уже здесь. На этой стороне. На другой — только пустота и смерть.

— Но… — начала я, однако он перебил меня.

— Никаких «но», Прасковья. Тени слишком опасны. Мы все вместе, всем Кунданом бились с захватчиками. Но они все прибывали и прибывали. Они научились захватывать чужие тела. И мы уже не знали, друг рядом или враг. Это не должно повториться. Арахна пожертвовала собой ради того, чтобы закрыть проход. Она и теперь охраняет нас. Путь в Кундан закрыт. Для всех иномирян.

В его словах чувствовалась скрытая боль.