Люди заполнили пространство между дворцом и помостом, поднялись на лестницы, заняли балконы и переходы между домами. Жители восточных террас стояли рядом с теми, кто успел уйти из западного квартала. Многие держали узлы с вещами, детей или пустые клетки, из которых в спешке выпустили птиц. Они пришли не на праздник. Их привели страх и надежда вернуть южный район.

Над толпой висели золотые пластины. Они образовали замкнутый круг вокруг площади и направляли свет к помосту. Раньше их было двенадцать. Теперь я насчитала двадцать четыре.

Мерод удвоил силу церемонии.

Чёрное солнце опустилось ниже дворцовой башни. Его край уже касался золотого шпиля, и камень под ним стал прозрачным. За пределами площади небо сохраняло медный цвет, без признаков утра или вечера.

Время остановилось между исчезновением района и обещанным рассветом.

Мерод ждал у помоста. Светлый плащ закрывал ступени, чёрное кольцо на его руке сияло. Возле него стояли городские советники, которых я видела на первых казнях. Тогда они наблюдали спокойно. Сейчас люди переглядывались, замечая изменённые цепи, провал на месте южного квартала и стражу, выставленную вдоль каждого выхода.

Гектор спустился на площадь раньше нас. Он отдавал распоряжения отрядам, но расставлял их иначе, чем требовал Мерод. Западный и восточный проходы оставались свободны. Щиты были обращены не к толпе, а к дворцу.

Юна стояла у нижней ступени с церемониальным платом.

Когда наши взгляды встретились, она коснулась застёжки у горла. Этот жест означал, что западный квартал пока цел.

Сайласа подняли на помост.

Толпа загудела. Где-то справа раздался крик:

— Закончите казнь!

Его подхватили другие.

— Верните наши дома!

— Спасите Аурем!

— Смерть дракону!

Сайлас не посмотрел на людей. Он остановился в центре чёрной площадки и позволил стражникам закрепить кольцо с цепями в прежнем углублении. Золотые линии разошлись от него по плитам, но на этот раз не остановились у края помоста. Они спустились по ступеням, прошли под ногами жителей и поднялись к пластинам над площадью.

Имена на клинке вспыхнули одновременно.

Я почувствовала каждое.

Не мысли и не чувства, а присутствие тысяч жизней, которых Мерод превратил в защиту для себя. Тяжесть оружия выросла. Рукоять потянула руки вниз, и мне пришлось остановиться у арки, чтобы не выпустить её.

Гектор оказался рядом.

— Сможете поднять?

— Должна.

Он посмотрел на лезвие. Имена отражались на его лице.

— Моё тоже там?

Я повернула оружие.

Гектор увидел собственное имя рядом с именами своих стражников.

— Если я ошибусь, удар пройдёт через всех, — сказала я. — Мерод сделал людей частью приговора.

Командир перевёл взгляд на помост.

— Как помочь?

— Не позволяй толпе приблизиться. Когда начнутся воспоминания, люди испугаются.

— Какие воспоминания?

— Те, которые он отнимал у них каждое утро.

Гектор нахмурился, но не потребовал объяснения.

— Юна сказала, что видит обрывки прежних дней.

— Ты поверил ей?

— Она описала мой разговор с вами у восточной башни. Слова, которых не могла знать. Потом рассказала, как я запер вас в башне после падения чаши.

Он посмотрел на руки.

— Я не помню этого. Но помню чувство, что уже выбирал приказ вместо правды.

— Сегодня выбери иначе.

Гектор кивнул.

— Если Мерод попытается управлять печатями стражи, мы снимем доспехи.

— Он может использовать знаки на площади.

— Тогда люди увидят, кого мы защищали.

С помоста раздался голос Мерода:

— Хранительница, город ждёт.

Я вышла из арки.

Площадь встретила меня криками. Одни произносили имя Руты с надеждой, другие требовали смерти Сайласа. Люди, которые видели исчезновение южного района, хотели простого действия, способного вернуть привычный мир. Мерод дал им знакомую церемонию и знакомую виновную.

Я поднялась по первой ступени.

Имена на клинке снова ударили светом. Среди них я увидела торговца, спасшего поднос с выпечкой, мальчика с яблоком, работника у канала, женщину с ребёнком, выбежавшую из исчезающего квартала. Эти люди не были линиями на оружии. Каждый проживал собственный день, даже если Мерод сотни раз заставлял его начинаться заново.

Я поднялась выше.

Сайлас повернул голову. На его лице не было следа разговора в камере, но взгляд стал теплее, когда я заняла место напротив.

Мерод поднялся следом и остановился у правого края помоста.

Раньше он наблюдал с трибуны. Теперь находился настолько близко, что мог коснуться клинка или моей руки. Чёрное кольцо оставляло в воздухе тонкий след, который тянулся к острию.

— Перед началом ты подтвердишь соглашение, — сказал он.

— Я уже сделала это перед городом.

— Тогда повторить будет легко.

— Ты боишься, что я передумаю?

— Я знаю, как часто ты меняла решения.

— Благодаря этому мы дошли до последней церемонии.

Мерод улыбнулся.