Страх пришёл раньше мысли. Рута боялась его не как правителя и не как человека, способного наказать. Она боялась, что Мерод увидит решение, которое уже созрело внутри неё.

— Я выполняла обязанности хранительницы, — ответила она моим голосом.

— Ты встречалась с Сайласом Керном.

— Он связан с договором.

— Он связан с разрушением.

Мерод подошёл ближе. Рута удержалась на месте, хотя всё внутри требовало отступить.

— Ты обещал, что чёрное солнце защитит город, — сказала она. — Почему свет не касается внешних кварталов?

— Потому что жители там недостаточно верны.

— Дети тоже?

На лице Мерода появилось раздражение.

— Не позволяй жалости мешать порядку.

— Порядок, который требует постоянных жертв, обречён.

— Ты говоришь его словами.

Он коснулся её виска рядом со шрамом.

Рута вздрогнула. Вместе с её страхом я почувствовала память о боли, которую не видела. Мерод заметил реакцию и улыбнулся.

— Я выбрал тебя хранительницей, — произнёс он. — Не заставляй меня искать более послушное тело.

Сцена дрогнула.

Я оказалась в той же комнате ночью. За балконными дверями стоял Сайлас.

Он выглядел иначе. Волосы были длиннее, чешуйки у висков не скрывались, а на плечах лежал тёмный плащ с красной застёжкой. Его руки оставались свободными.

Рута открыла дверь.

— Ты пришёл.

— Вы просили о встрече.

Он держался настороженно, но не враждебно. Между ними существовала история, которую я не знала.

— Мерод соединяет город с силой под святилищем, — сказала Рута. — Чёрное солнце не защищает Аурем. Оно запирает время.

— Я предупреждал.

— Ты говорил о договоре, но не объяснил цену.

— Вы бы не поверили.

— Возможно.

В её голосе прозвучала горечь.

Рута развернула карту на столе. Сайлас подошёл ближе. Их плечи соприкоснулись, но никто не заметил или не придал значения.

— Если уничтожить сердце ритуала сейчас, восточная часть города погибнет, — сказал он.

— А если оставить?

— Мерод получит власть над каждым прожитым днём.

— Ты можешь забрать силу обратно?

— Только если хранительница разорвёт договор.

— Тогда я сделаю это.

Сайлас посмотрел на неё.

— Вы знаете, что произойдёт после разрыва?

— Петля не запустится.

— Я спрашиваю о вас.

Рута отвела взгляд.

— Моё тело связано с клинком.

— Значит, разрыв может убить вас.

— Лучше одна смерть, чем вечный город.

— Не решайте за всех.

— Ты предлагаешь позволить Мероду завершить ритуал?

— Предлагаю найти иной выход.

Рута подняла голову. В её страхе появилась надежда, хрупкая и отчаянная.

— Ты поможешь?

— Если перестанете считать меня врагом.

— Я не считаю.

Сцена разорвалась.

На её месте возник зал суда.

Сайлас стоял в цепях. Мерод находился у трона королевы Эстеры, а Рута держала ритуальный клинок.

Я чувствовала её руки. Чувствовала, как металл тянет пальцы и как страх захватывает дыхание.

Сайлас смотрел на неё с непониманием.

— Рута, — произнёс он. — Что вы делаете?

Она хотела ответить.

Губы не подчинились.

Мерод положил ладонь ей на плечо.

— Огласи приговор.

Рута боролась. Я чувствовала эту борьбу внутри чужого тела: попытку отвернуть голову, разжать пальцы, выкрикнуть предупреждение. Снаружи она сохраняла безупречное спокойствие.

— Сайлас Керн признан виновным, — произнесла она.

Дракон перестал сопротивляться цепям.

В его лице исчезло непонимание. Осталась такая ненависть, какую я видела в первые дни на помосте.

— Не верь мне, — попыталась сказать Рута.

Из её уст вышли другие слова:

— Приговор окончателен.

Я закричала.

Зал суда исчез. Перед глазами возникли сотни отражений Руты. В одном она стояла над связанным Сайласом, в другом царапала надпись на стене, в третьем спорила с Меродом. Изображения накладывались друг на друга.

Я больше не понимала, где нахожусь.

На руках горели золотые знаки. Клинок тянулся к чужой шее. Мерод требовал исполнить долг, Сайлас смотрел с ненавистью, а Рута внутри меня пыталась заговорить.

«Не доверяй».

Кому?

Сайласу.

Мероду.

Себе.

Я выдернула руку из зеркала, но холодное стекло осталось под пальцами. Комната вокруг не вернулась.

— Агата!

Голос Сайласа звучал из нескольких мест одновременно.

Я повернулась и увидела его в зале суда. Он стоял в цепях, а я держала клинок.

— Отпусти меня, — сказала я.

— Вы не в суде.

— Я вынесла приговор.

— Это сделала Рута.

— Моими руками.

— Тогда у вас не было этих рук.

Смысл слов не доходил. Я видела белый шрам у себя на виске, чувствовала власть хранительницы и знала дорогу к нижнему святилищу. В памяти были лица людей, которых Агата никогда не встречала.

Сайлас подошёл ближе.