Ещё одна подробность, которую он не счёл нужным открыть раньше.

— И после этого вынесла приговор?

— Через три дня.

— Значит, предупреждение становится убедительнее.

Сайлас не возразил. Он подошёл к канаве, опустился на колено и провёл ладонью по внутреннему краю. Под слоем песка обнаружилась металлическая скоба.

— Помогите.

Я осталась на месте.

— Агата, — произнёс он, — у вас есть право подозревать меня. Есть право прекратить союз. Но если Гектор схватит нас здесь, Мерод получит клинок, вернёт меня в цепи и закроет доступ к этому знаку. Решить, кому верить, вы сможете после того, как найдёте доказательства.

— А если ты ведёшь меня в ловушку?

Он посмотрел на ритуальное оружие в моих руках.

— Тогда у вас останется клинок.

Сайлас вытащил из-за пояса короткий меч.

Я не видела, когда он успел подобрать его. Вероятно, оружие принадлежало стражнику, которого мы обошли у решётки после побега с помоста. Узкое лезвие не имело украшений, рукоять была обтянута тёмной кожей.

Сайлас развернул меч остриём к себе и протянул мне.

— И это тоже.

Я не взяла оружие.

— Зачем?

— Ритуальный клинок связан с вашей рукой и может подчиниться Мероду. Этот меч не связан ни с кем.

— Ты останешься без защиты.

— Если надпись говорит обо мне, вам понадобится возможность остановить меня.

— А если не говорит?

— Тогда меч всё равно полезнее у человека, который не способен отрастить когти.

На его пальцах на мгновение проступили тёмные чешуйки. Сайлас мог защищаться силой дракона, но после столкновения с границей она подводила его. Отдавая оружие, он действительно оставлял себя уязвимым.

Я приняла меч.

Он был легче ритуального клинка и удобно лёг в ладонь. Никакие знаки не вспыхнули, мышцы не напряглись против воли. Обычное оружие впервые за семь рассветов подчинилось только мне.

Сайлас опустился возле канавы, повернувшись спиной. Он не следил, куда я направлю полученный меч.

Я могла ударить сейчас. Предупреждение требовало не доверять ему, а тело Руты помнило его тайные встречи и вынесенный приговор. При этом Сайлас несколько раз возвращался за мной, хотя мог уйти. Остался на террасе, отказавшись от попытки покинуть город. Отдал оружие, не потребовав клятвы.

Я убрала меч за пояс.

— Поднимай решётку канала.

Он потянул скобу. Каменная плита сдвинулась, открывая низкий тёмный лаз. Из него пахнуло влажным камнем и холодной водой.

Основная решётка позади нас поднялась до пояса. Стражники начали убирать стол.

Сайлас первым спустился в канал. Я последовала за ним и вернула плиту на место. Свет исчез. Пространство оказалось настолько тесным, что пришлось идти согнувшись, удерживая ритуальный клинок вдоль предплечья.

Вода текла по щиколотки. Подошвы скользили по гладкому камню.

— Далеко до дворца? — спросила я.

— Если путь не обрушился, около получаса.

— А если обрушился?

— Узнаем раньше.

— Ты умеешь поддержать разговор.

— Вы предпочитаете ложную уверенность?

— От тебя я уже не уверена, что предпочитаю.

Он принял ответ без обиды.

Мы двигались один за другим. Сначала канал шёл прямо, затем начал подниматься. В стенах встречались узкие отверстия, через которые проникали полосы дневного света и голоса города.

Над нами искали беглецов.

С площади доносилось объявление Мерода. Он называл Сайласа убийцей и предупреждал, что дракон подчинил волю хранительницы. Любого, кто поможет нам, обещали судить за измену Аурему.

— Он снова делает меня жертвой, — сказала я.

— Так Гектору легче исполнять приказ.

— Мерод знает, что я действую добровольно.

— Поэтому и объявляет обратное.

— Ты знал, что он сможет управлять клинком на расстоянии?

— Подозревал.

— Почему не сказал?

Сайлас остановился на развилке. Левый проход был сухим, правый уходил под воду.

— Потому что не знал пределов его власти. Ритуал менялся после каждого важного нарушения.

— Половина твоих ответов начинается с того, что ты чего-то не знал.

— Триста лет в цепях не дают всеведения.

— Зато дают время вспоминать, что стоило рассказать союзнику.

Он повернулся ко мне. В узком канале между нами оставалось несколько шагов.

— Вы хотите знать, почему Рута вынесла приговор?

— Да.

— Я тоже.

— Ты говорил, что она сама замкнула цепи.

— Это я видел. Её мотивов не видел никто.

— Возможно, она поняла, кто ты на самом деле.

— Возможно.

— И ты спокойно допускаешь, что виновен?

— Я допускаю, что Рута могла узнать нечто, чего не успела объяснить. Именно поэтому предложил искать доказательства.

Он указал на левый проход.

— Этот ведёт к старым комнатам. Правый — к нижнему святилищу.

— Откуда тебя подняли двенадцать лет назад.

— Да.