В стороне мои родственники беседовали с тёмными эльфами, забыв обо всех различиях. Лиандра активно строила глазки одному из воинов и флиртовала. Отец что-то увлечённо рассказывал Перелю, периодически похлопывая его по плечу, — не ожидала подобных проявлений от обычно неприступного и надменного правителя Драиля.

Муж почувствовал мой взгляд и повернулся с улыбкой. Он что-то сказал собеседнику и направился ко мне.

— Как ты, свет мой? — спросил он, усаживаясь рядом и прижимая меня к своему сильному, надёжному телу.

— Не знаю… Наверное, я счастлива… И всё благодаря тебе…

На глаза навернулись слёзы: я стала слишком чувствительной во время беременности.

— Лаурель… — тёмный нежно поцеловал мои мокрые щёки. — Это ты — моё счастье, свет и смысл жизни. Ты привела меня и моих соплеменников в этот мир под солнцем, показала нам, что существует что-то помимо тьмы, интриг и жестокости.

Наши пальцы переплелись, — моя маленькая светлая ручка в тёмной сильной ладони моего мужа. Мы с ним были такими разными, но это не помешало нам полюбить друг друга и стать счастливыми.

* * *

Дорогие читатели, спасибо, что проделали этот путь вместе с героями! Я долго думала над финалом истории, и рада, что он именно такой. Надеюсь, вас тоже понравилось.

Песок под нами был тёплым и податливым, словно вторил каждому нашему движению. Последние лучи солнца утопали в рыжих волосах эльфийки, превращая их в живую лаву, растёкшуюся по нашему импровизированному ложу. Я смотрел на неё, и дыхание перехватывало. Лаурель. Моё спасение. Мой свет.

Мои пальцы, тёмные, отмеченные тенями Подземья, дрожали, когда я скользнул по нежной щеке к шее, чувствуя под кожей бешеный пульс.

— Перель, — простонала Лаурель, и её голос прозвучал как приказ и мольба одновременно.

Я наклонился и захватил её губы в порывистом, жадном поцелуе. В нём не было прежней нерешительности, только голод, годами копившийся в темноте. Податливые губы раскрылись, впуская меня, и наши языки сплелись в горячем, влажном танце. Вкус возлюбленной был опьяняющим — сладкий, как спелые ягоды, с терпким привкусом морского ветра.

Мои руки скользнули вниз, к шнуровке её тёмно-зелёного элегантного платья. Пальцы плохо слушались, но на этот раз меня вела рука Лаурель. Она сама повела мою ладонь, прижала к своей полной, пышной груди, сквозь тонкую ткань. Я почувствовал, как твердеет её сосок, упираясь мне в ладонь. Стоны, вырывавшиеся из губ красавицы, были музыкой, ради которой я был готов сжечь все свои прежние жизни.

Скинув с неё платье, я замер, снова ослеплённый наготой. Лаурель лежала, вся позолоченная закатом, её формы — мягкие холмы и долины, созданные для ласк. Я склонился к её груди, целуя, кусая, лаская языком затвердевшие розовые бутоны, пока она не закричала, впиваясь пальцами в мои волосы и прижимая моё лицо к себе. Кожа девушки пахла солнцем, морем и чем-то неуловимо, дико-сладким, что было сутью её самой.

Это окончательно лишило меня возможности мыслить. Мои руки жадно скользили по роскошному телу: гладили, сжимали до синяков. Я покрывал нежную кожу поцелуями и укусами, впитывая в себя стоны рыжей красавицы.

Я медленно опускался, оставляя дорожку поцелуев на рёбрах, животике, гладком лобке. На секунду Лаурель попробовала свести ноги, но с силой нажал на её колени, не позволяя этого сделать. Тело девушки напряглось, когда скользнул указательным пальцем по восхитительно влажным половым губкам, собирая с них смазку, а затем резко вошёл им в горячую узкую дырочку.

Но мне было этого мало. Я склонился к распахнутому лону и провёл кончиком языка по клитору. Вскрик, сорвавшийся с губ Лаурель, подтвердил, что всё делаю правильно.

Теперь одновременно ласкал её внутри, вставив уже два пальца, и продолжал играть с твёрдой чувствительной горошинкой, то всасывая её в рот, то обводя по кругу кончиком языка.

Тело Лаурель выгнулось дугой, и я ощутил, как сокращаются её стеночки, плотно обхватывая мои пальцы. Какая же она узкая и горячая! При мысли, что сейчас на месте пальцев окажется мой член, едва не кончил. Я больше не мог себя сдерживать.

Эльфийка словно прочитала мои мысли. Её руки были нетерпеливы. Она стаскивала с меня одежду, и я позволил ей, позволил смотреть, касаться. Девичьи ладони скользили по моей спине, исследуя каждый шрам, каждую выпуклость мышц, и под белоснежными пальцами моя тёмная плоть больше не казалась мне чужой и уродливой. Лаурель становилась частью меня, того меня, что был достоин прикоснуться к ней.

— Я хочу чувствовать тебя всего, — прошептала она, её рука скользнула между нами, обхватывая мой член, и я застонал, закрыв глаза. Её пальцы, нежные и уверенные, исследовали каждую прожилку, каждую каплю влаги, что уже выступила на головке.

Я не мог больше ждать.

— Смотри на меня, — хрипло приказал, когда Лаурель закрыла глаза. — Хочу видеть тебя, когда это произойдёт.