— Начнём с бастардов. Их кровь всколыхнёт ненависть. Затем — очистим клан Маарх, пока они будут добираться из святилища. А когда королева вернётся из паломничества, ей надо будет лишь подписать приказ и передать все владения, воинов и рабов, которые останутся в живых мне и вашей Верховной сестре.

— А светлая девка? — уточнила одна из лиловых, с голосом, звеневшим, как отравленный кинжал.

— Она умрёт случайно, — лениво ответил Арх. — Падёт, как приманка. Все поверят.

Я вышел из тени.

— Вы ошиблись с приманкой, ублюдки.

Молчание было пугающим. Кто-то медленно повернулся. Первый крик не был человеческим — он был звериным, диким.

Я метнул клинок. Он вошёл точно в горло одного из магов — тот захлебнулся кровью, а его жезл упал с лязгом. Второго я поразил стрелой между роговых щитков шлема.

— Это Перель! — закричал кто-то.

И начался хаос.

Магия рванула воздух. Сначала — огненный смерч, сжигающий всё на пути. Я перекатился за колонну, чувствуя, как жар выжигает брови. Метнул вторую стрелу — и один из магов рухнул, разрубленный пополам артефактной волной, вызванной собственным заклинанием.

Двое из бастардов выскочили из укрытия — я узнал их: Рахт и Малли, те, кто присягал мне на турнире Костей. В их руках блеснули зачарованные топоры, а глаза пылали яростью и решимостью. Мы слились в бою, как один организм, зная и чувствуя друг друга.

Влияния госпожи Маарх не хватило, чтобы промыть им головы, а, может, она слишком легкомысленно решила, что я погиб. В любом случае мои воины были верны мне.

— За Алых! За наших мёртвых! — рявкнул я, размахивая мечом с такой силой, что отрубал магам руки вместе с жезлами.

Противник был силён — они владели запрещёнными рунами, приносящими боль одним словом, расслаивающими кожу взглядом. Один из них метнул в меня заклятие молчания, и горло сомкнуло, как петлёй. Но я прыгнул на него и пробил острием в его грудь, прошептав — «Ты не заставишь меня молчать».

Один из лиловых вызывал проклятье призрачных клинков. Кьяла учила меня, как бороться с этим, ведь разбиралась в магии гораздо лучше. Я нырнул под заклятие и, пользуясь дымом и огнём, подломил опоры балкона, возвышавшегося над нападающими — трое магов были раздавлены тяжестью древнего камня.

Кровь залила пол. Крики заглушили заклинания. И когда в зале остались лишь мы — бастарды, пыль и пар от горящих тел — я стоял посреди разрушенного круга, и в руке моей догорал верный клинок, не выдержавший очередного боевого аркана.

Я подошёл к телу Арха. Он был ещё жив. Чёрная густая кровь толчками сочилась изо рта.

— Ты проиграл, евнух — прошептал я. — Твоя собственная злость и кровожадность погубили тебя.

— Ты… бастард… — выдохнул он и умер.

— Перель!

Я обернулся… Звонкий девичий голос пробился сквозь гарь, дым и боль. Лаурель бежала ко мне, задыхаясь, с растрёпанными волосами и в разодранном платье, словно богиня Ирдос, олицетворявшая пламя мести. Но мне не нужна была богиня — мне нужна была она, такая настоящая, живая… моя.

— Ты жив, — прошептала она, вцепившись в меня.

— Невыносимая девчонка, я же приказал тебе ожидать меня на Поверхности! И обещал вернуться, — ответил я и впервые позволил себе рухнуть — в её объятия, чувствуя, как силы покидают меня, а из раны вновь струится кровь.

Лаурель

Свет…

Он бил в глаза слишком ярко, слишком резко, слишком по-настоящему. После Подземья я наконец-то оказалась на солнце. Даже для меня было нестерпимо увидеть дневное светило после нахождения во мраке. Что уж говорить о моих спутниках!

Я зажмурилась, но всё равно чувствовала, как лучи солнца проникают под веки, касаются кожи, дарят тепло… то самое, о котором уже почти забыла. Запахи леса, влажной земли, живых буйных трав — всё это захлестнуло с такой неистовостью, что перехватило горло.

Не в силах пошевелиться стояла у края скалистой трещины, ведущей в Подземье, и смотрела, как один за другим поднимаются на поверхность те, кого мы спасли.

Бастарды, женщины и дети, выжившие из клана Алых, те, кто был предан, но не сломлен. Теперь им предстояло научиться дышать полной грудью, не опасаясь предательства, интриг, паутины лжи, плетущейся за спиной.

Кто бы знал, чего стоило уговорить упрямых тёмных отправиться вместе с нами на поверхность. В пещере, заполненной светящимися кристаллами, в той, где Кьяла стала игрушкой в руках госпожи Маарх, мы устроили совещание. К счастью, тёмная разведчица пользовалась авторитетом среди соклановцев, поэтому её выслушали внимательно.

Ни я, ни Перель, балансирующий на грани сознания и беспамятства, не смогли бы так донести свои мысли и чувства. И пока моя подруга беседовала с Алыми, объясняя, что они больше не нужны Верховной сестре клана, я нежно перебирала волосы Переля, прикладывала к его вновь открывшейся ране тёмную тягучую особую мазь, которую дала одна из старых спасённых женщин, назвавшаяся ведуньей.